Книга Тени у костра, страница 21 – Владимир Торин, Ирина Иванова, Екатерина Шабнова, и др.

Когда-то с Веславом они тоже за звездами наблюдали, только не в поле, а в деревне. Забирались на крышу, когда все засыпали, и до утра сидели, бывало. Только вот с мужем ей уютно было, тепло, а Некраса она побаивалась. Хоть и выглядел он тщедушным, однако ж взгляд его цепкий пугал.

— Смотри, смотри! – Он схватил ее за руку и указал на небо. – Падает!

Восхитил Велу яркий всполох и падающая далекая точка, за которой тянулся яркий след. Отчего-то слезы на глазах навернулись, защемило сердце.

«Вот бы Веслава увидеть, – подумала она, – в последний раз, чтобы попрощаться как следует».

Исчезла звезда, улетела в далекие дали. Только тогда заметила Вела, что Некрас продолжал сжимать ее ладонь.

— Люба ты мне, – сказал он вдруг. – Как встретил тебя в лесу, сразу понял, что сердце мое отныне тебе принадлежать будет.

— Глупости какие. – Вела руку убрала, подальше отодвинулась. – Знаешь меня три дня, а уже…

— А разве много нужно, чтоб полюбить кого-то?

Боком повернулся Некрас, света луны едва хватало, чтобы в темноте его разглядеть. Блестели глаза темные, улыбался он.

— Не знаешь ты меня совсем. – Вела поежилась.

— Так позволь узнать. О чем сердце твое болит? Какие думы ты думаешь?

— Не стану я отвечать.

— Жестоко упрекать меня в том, что я не знаю тебя, а потом на вопросы отвечать отказываться. И венок твой я поймал, и…

— Для этого позвал меня? – вспылила Вела. – Чтобы про любовь говорить? Помышляла я, что ты мне другом стать хочешь!

— Могу и другом быть, коль так велишь. – Некрас покорно кивнул. – Но ждать я умею, Вела. Сколько скажешь, столько и подожду.

— А если не полюблю я тебя?

Поднялся ветер, затрещали деревья в лесу. Некрас из стога выбрался, навис над Велой. Подумалось ей, что задушить он ее решил, но нет: подал ей руку.

— Коль не полюбишь, так тому и быть.

Вместе они к деревне вернулись, Некрас молчал всю дорогу, будто подменили его. Краем глаза Вела на него поглядывала, хоть и с трудом могла различить черты лица юного. Задумчив он был, все бормотал что-то себе под нос. И лишь у калитки молвил:

— Пора мне.

— Где же ты живешь все-таки? – полюбопытствовала Вела.

— Покажу однажды. – Он усмехнулся. – Обещаю.

Вела в дом вошла, обернулась, а Некраса уже как не бывало.

Через несколько дней прискакали в деревню люди незнакомые. Всё кружили они по улицам, в дома стучали, Вела у забора стояла, наблюдала за ними. Никого из них прежде ей видеть не доводилось.

«Зачастили что-то к нам чужаки», – подумала она.

Остановился возле ее калитки мужик, шапку в руках мял, никак разговор начать не решался.

— Говори уж, раз пришел, – потребовала Вела.

— Ты уж не серчай, хозяйка, но позови-ка мужа своего лучше.

— Нет у меня мужа, вдова я. Отвечай, что тебе нужно?

— Тут дело такое, – нехотя повел речь мужик, – из села нашего повозка уехала, давненько уже, Василий, сын его, дед и бабка. Должны они были сыр и мясо на ярмарке продать и вернуться, да только их как корова языком слизала. А ведь отправляли их в город всем миром, и денег дали, и карту. Привезти должны были вещи нужные, которых у нас не достать, но так и не дождались мы их.

— Поди, бросили они вас и уехали, – сказала Вела.

— Не замечали мы такого за их семьей. Василий мужик честный, чужого никогда не брал. Много лет уже торгуют они на ярмарках, всегда вовремя возвращались, а тут… Думаем, уж не беда ли с ними приключилась.