Онлайн книга «Звереныш»
|
Металл не обжег сразу. Сперва горячо дыхнул, обдал кожу жаром, и только потом Вольф ощутил ужасную, раскаленную добела боль, от которой потемнело в глазах. И в то же мгновение с улицы донесся пронзительный женский вопль. Вольф дернулся, клеймо мазнуло по коже. Факельщик отшатнулся, когда он вскочил и бросился к выходу следом за Хромым Брандом и оруженосцами, растолкавшими пажей локтями. Вольф тоже толкался, наступал на чьи-то ноги и рвался вперед — вопль стал спасением, поводом покинуть душную утробу часовни и вдохнуть чистого воздуха. Люди собрались у одной из башен. Клин бежавших на помощь мальчишек врезался в толпу, и Вольф сумел проскользнуть меж ними, вдруг став текучим, словно вода. Он первым прорвался сквозь живой заслон и оказался прямо перед лежавшим на земле шутом. Из его ушей и носа струилась кровь, на губах пузырилась пена. Обращенные к серому небу глаза затянула пелена. Вольф заметил, что ломкие бледные пальцы напряжены и походят на когти хищной птицы, будто беднягу скосил приступ падучей болезни. Но дело точно было не в ней — под головой шута земля потемнела от крови. — …избили? — Он падал с высоты, клянусь, я видела собственными глазами!.. — Отправьте кого-то за мейстером! Быстрее!.. На этот раз Вольф опустился на колени по собственной воле. Он сжал пальцы шута и склонился так низко, что услышал замедляющийся ток крови. Маленькое сердце почти не билось — удары разделяла гулкая тишина. Тук. Тук. Тук. Тяжелые полы незримого плаща опустились на плечи. Ледяные пальцы скользнули в волосы, направляя, вынуждая склоняться ниже и ниже, до тех пор, пока нос не коснулся жилки на шее шута. И в тот же миг она замерла, а вместе с ней и маленькое сердце под ладонью Вольфа. Присутствие чего-то холодного, но не злого он ощущал с детства, но голос, походивший на шелест листвы, услышал впервые: — Пой для меня. Гомон возбужденной толпы заглушал гальдр. Никто не пытался приблизиться, словно незримый гость оградил их невидимой стеной. В открытых глазах шута отражались плывущие по небу облака, и это зрелище показалось Вольфу самым ужасным из всего, что ему доводилось видеть. Он не придал значения боли, пронзившей бок. Продолжал напевать слова, такие древние, что рядом с ними младенцем казался и Грайхайм, и холм, на котором тот стоял. Вольф будто со стороны наблюдал за тем, как его собственные пальцы погружаются в грудь шута, как обхватывают тугой комок жизни, сжимают и отпускают, сжимают и отпускают… — Far þú aptr um brú… Far þú aptr um brú…[36] В бок словно вонзили раскаленный прут. Капли пота стекали по лбу, скатывались на нос и падали с его кончика на шею шута, в которую Вольф шептал невесть откуда взявшиеся в голове слова. Пальцы продолжали ритмично сдавливать неподатливое сердце. Чужая ладонь накрыла руку Вольфа. Он ожидал увидеть старика Ансельма, но, вскинув голову, уставился в распахнутые глаза эрбпринца. Там, на дне провалов его зрачков, бушевало новорожденное горе, еще не превратившееся в слезы. Тяжесть спала с плеч. Сковавший тело холод перетек к прижатым друг к другу рукам и через них — в грудь бездыханного шута. Но что-то было не так. В последний миг Вольф успел оттолкнуть Леонхарта, а после… Сквозь пальцы к запястью, а затем и локтю хлынул поток ледяного огня, выжигавший, казалось, каждую жилу. Боль ослепила, превратила его в скулящий комок, заставила рухнуть на грудь умершего шута. Вены горели и лопались, могильный холод крошил кости, подбирался к шее, а после исчез, оставив лишь нестерпимый ледяной жар. |