Книга Звереныш, страница 73 – Рита Хоффман

— Сразу видно, что у тебя было шесть младших братьев. — Хеда плюнула на землю. — Все еще пытаешься защищать пустоголовых мальчишек.

Вольф удивленно уставился на Герду. Ему не приходило в голову, что у хагазусс могли быть семьи, он привык думать, что они сразу родились старухами и каким-то образом поселились в доме под корнями.

— А ты была младшей и всегда получала лучшее. — Герда крякнула и потерла спину. — Тяжелый нрав — то, что роднит тебя с Мрачнейшей. Может, она тоже была младшей дочерью?..

— Не смей говорить о моей семье, ты! Твоя голова всегда напоминала дырявый котел, без меня ты бы…

— Дырявый котел, да?! Напомни-ка мне, кто отказался выходить замуж и предпочел обрядиться в эти мерзкие тряпки?! — Герда дернула Хеду за рукав плаща. — Кто…

Анке подошла к Вольфу и положила ладонь на его плечо.

— Мне жаль, что Иные не нашли в себе сил уважительно проститься с тобой.

— Я нарушил главное правило, — как мог безразлично сказал Вольф. — Их это напугало.

— Это должно было напугать и тебя. Пробуждение мертвых — самое противное природе из всего, что может случиться. Мертвое должно быть мертвым, Вольф, таков закон не Иных, но всего нашего мира. — Анке вздохнула. — Представляешь, что будет, если мертвецы начнут подниматься, превращаясь в драугров? Если каждый дух, покинувший тело, обратится гастом? Если те, кто должен умереть, будут оставаться здесь, запертые в тлеющих телах?

— Мрачная картина, — признал Вольф.

— Именно это произойдет, если Завеса падет. Если королевский род прервется. — Анке обняла его, прижалась губами ко лбу и прошептала: — Пусть древние рощи и онемевшие боги хранят тебя. Я всегда буду здесь, если тебе потребуется помощь. Просто вернись в Грюневальд и позови меня.

— Анке…

Но она уже исчезла, оставив в воздухе сладкие запахи меда и молодой травы.

— Пойдем, звереныш. — Герда потянула Вольфа за рукав. — Мы расскажем, что тебе нужно будет сделать, а потом ты отправишься спать. Завтра очень важный день для всех нас.

— Уже завтра?..

— Время никого не ждет. Однажды ты вспомнишь, как стоял здесь грязным мальчишкой, а затем посмотришь на свое отражение и увидишь первые морщины на лбу. Старость искажает плоть почти так же, как Завеса.

Вздохнув, Герда запахнула плащ и торопливо направилась к проходу в корнях. Вольф же остался на улице, запрокинул голову и смотрел на еще светлое небо сквозь листву. Он старался запомнить это — тепло почти наступившего лета, волнение перед грядущим днем, принятие и нежность растворившейся в воздухе Анке.

«Витц ничего не сказал, — вдруг понял он. — Просто ушел с остальными».

Ему захотелось пойти под курган, найти троу, встряхнуть его и рассказать, как сильно он на него обижен. Но Вольф знал, что это ничего не изменит, ведь Витц — такой же, как и все Иные. Недальновидный, трусливый и жалкий. Он тоже не видит, что зловредное колдовство можно использовать, чтобы помогать, а не разрушать.

А вот Сурдри знает об этом. И он ему поможет.

* * *

Его подняли рано утром, обрядили в чужую поношенную одежду, взлохматили волосы и усадили за стол.

— Помнишь все, что мы говорили? — Голос Герды звучал непривычно глухо.

— Помню, — откликнулся Вольф. — Можно мне поесть перед…

— Нет! Полный живот затуманивает разум. Голод заставляет человека шевелиться и делать то, что сытому даже в голову не придет.