Книга Псих. Расплата, страница 74 – Павел Барчук, Павел Ларин

Вот оно.

Вслух он не может спросить про то, что было в учебной комнате. Про воспоминание у ночного окна, про Год Ноль, про троих. Всюду прослушка, он сам об этом предупреждал. Поэтому и полез окольным путём — «как ты после утра». Осторожно так, вроде и не о чём конкретном, а на деле пытается понять, как на меня подействовало его признание.

Я хмыкнул про себя. Знал бы ты, дружок, какую занимательную историю мне рассказали позже…

— Да вообще зашибись, — ответил с усмешкой. — Столько всего интересного узнал. Думаю, завтра ещё больше узнаю.

— Рад, что тебе нравится, — Апогей улыбнулся шире. Он думал, речь идёт о нём, а я вообще-то имел в виду Мозгоеда. — Ты, главное, доверяй мне. Я тебя не подведу.

— Ага, — кивнул я. — Верю.

Соврал, конечно. Но получилось убедительно.

Буквально через секунду раздался писк. Я опустил взгляд, пытаясь найти источник звука. Пищал браслет на руке Воронцова. Широкий, матовый, с узким экраном — сначала принял его за обычные умные часы.

Апогей глянул на него, улыбка разом сползла с лица.

— Началось, — сказал он.

— Что началось?

— Работа. Смотри, — Воронцов поднял руку и развернул браслет ко мне. — На экране — точка на карте, координаты. Такие браслеты у всех членов Девятки. Через них получаем сведения, что произошло и в каком месте. Сейчас сигнал идёт с нашего квадрата. Дом сложился. Люди под завалами.

Он вытащил из кармана мобильник, нажал кнопку вызова и почти сразу заговорил с кем-то:

— Это я. Восточный квадрат, обрушение жилого дома. Координаты уже должны быть у вас. Вы где сейчас?

Ответили ему коротко, я не расслышал. Но по тому, как Апогей поморщился, понял — что-то не срастается.

— Два часа? — переспросил он. — Пробки, ясно. Ладно. Ускорьтесь. Я буду спасать простецов медленно и печально, но два часа до хрена.

Скинул звонок, повернулся ко мне и объяснил спокойно, будто в этом нет ничего такого:

— Группа маркетинга. Камеры, свет, оператор. Им до места добираться часа два. Пробки на выезде из центра.

— И что? — не понял я сначала. — Там же люди могут погибнуть. При чём тут камеры?

— При том, Псих, что тебе уже объясняли принцип нашей работы, а ты его прослушал. Спасение, которое никто не снял, — это просто зря потраченное утро. — Воронцов сказал это ровно, без тени смущения. — Ладно… Прибудем на место, там разберёмся. Пока осмотрюсь, разберу верхние плиты. Простецов начну вытаскивать сразу, но надо будет оставить с десяток до приезда камер. Чтобы финалочка вышла красивая и эффектная. Вечером вся Конфедерация будет реветь от умиления.

Я молча посмотрел на белобрысого ублюдка. Слов у меня не нашлось.

Люди сейчас задыхаются под завалом. Может, кого-то додавливает прямо в эту минуту. А народный герой будет тянуть время, чтобы оператор успел приехать и поймать удачный ракурс.

Вот тебе и спаситель. Вот тебе и Авангард нации.

Ненависть, которая за последние дни то притухала, то вспыхивала снова, опять поднялась откуда-то из груди к горлу. Знакомое чувство. Кислое, обжигающее.

Апогей будто и не заметил моей реакции. А может, заметил, но ему было плевать. Наоборот, оживился, подмигнул.

— Идём. Покажу кое-что.

Он быстрым шагом подошёл к окну, которое находилось в конце коридора. Огромное, во всю стену, от пола до потолка. В Башне вообще нет маленьких окон.