Онлайн книга «Псих. Расплата»
|
Совет был дельный. На удивление. Я закрыл глаза. Потянулся к Панацее. Позиция получилась максимально неудобная, если честно. Эти двое стояли на приличном расстоянии, а я вжимался в стену как сопля, которую высморкали мимоходом. Мысленно нащупал плотную преграду, гладкую, как отполированный камень. Сосредоточился, аккуратно надавил. Пленка, закрывающая сознание блондинки, поддалась не сразу. Она была не такая, как у Апогея, — жёстче, холоднее. Но Панацею и правда трясло от нервного напряга, благодаря этой трясучке она вообще ни хрена не замечала вокруг. Внутри себя тоже. Проникновение телепата реально могло считаться ею как невроз из-за общения с Апогеем. Как только оказался в сознании одаренной, офигел от той бури, которая там творилась. Будто попал в центр торнадо, честное слово. Меня чуть не смело. Её эмоции были настолько сильными, что на мгновение потерял ориентацию, где я, а где она. Злость на Воронцова. Страх — не за себя, за что-то большее. И усталость. Давняя, накопленная за много лет. Я не стал задерживаться в этом урагане. Протолкнулся вперёд, глубже. При этом усиленно думал о Центре Раменского. Надеялся, мои собственные мысли сработают как механизм поисковика в интернете. Надо только ввести правильный запрос. Картинка развернулась мгновенно, чёткая, как кадр из фильма. Помещение. Не операционная, скорее лаборатория — стерильная, залитая холодным белым светом. Кафель, стойки с оборудованием, мониторы. На кушетке — ребёнок. Пацан лет десяти, худой, с проступившими под кожей венами. Его выгибало дугой, колотило в судорогах, изо рта шла пена. Рядом пищали приборы, кто-то в халате орал цифры. Панацея была там. Стояла на коленях у кушетки, прижимала ладони к груди пацана. Её руки светились мягким, тёплым. Она вытаскивала мальчишку с того света, потому что сыворотка внутри него сжигала всё живое. Буквально через секунду картинка сменилась. Теперь это было помещение, похожее на холл. Мягкий диван, рядом кулер. Блондиночка сидела, откинув голову назад. Видимо, отходила после «лечения». На стене, за её спиной, я увидел табличку. Синюю, с белыми буквами. «Центр реабилитации. Корпус „Д“. Отделение адаптации». Есть. Вынырнул слишком резко, меня сразу же повело в сторону. Благо опирался на стену, иначе точно упал бы. В носу стало горячо. Провёл под ним пальцем — кровь. Немного, но есть. Голова загудела, в глазах поплыли тёмные пятна. А вот между Панацеей и Воронцовым ничего не изменилось, блондиночка всё ещё продолжала вычитывать дружку. Значит, не заметила. Пронесло. «Чисто сработал, — с ленивым одобрением протянул Мозгоед. — Прям горжусь». «Заткнись, а? Так… что мы имеем. Блок реален. Он находится в корпусе „Д“». «Реален, реален. Зубов твой не такой уж дурак, оказывается. Ну что, теперь дело за прыгуном?» «Ты опять подсматриваешь мои мысли?» «Только когда ты слишком сильно думаешь, Псих». «Слушай, а почему я вижу воспоминания по-разному? У некоторых оказываюсь прямо на месте главного героя, наблюдаю его глазами. У некоторых со стороны». «Зависит от объекта. С простецами ты влазишь в шкуру участника событий. С одарёнными такое не прокатит. Ты просто сторонний свидетель событий». Я отлепился от стены, вытер кровь рукавом чёрной куртки — один хрен цвет подходящий, ничего не видно, — и двинул к лифту, в противоположную от Панацеи и Апогея сторону. |