Книга Псих, страница 88 – Павел Барчук, Павел Ларин

Стиснув зубы, я мысленно навалился на эту невидимую преграду. Сосредоточился на пульсирующей оранжевой дымке, собирая остатки концентрации в одну точку. В ушах противно пискнуло. На лбу выступила испарина. Еще одно внутреннее усилие…

Пленка лопнула.

Меня немного качнуло вперед, но кровь из носа, слава богу, не пошла.

Внутри физрука бурлила дикая, плохо контролируемая жадность. Непреодолимое желание вырваться из нищей, убогой жизни. Уехать из провинциального города в столицу, попасть в высшую тренерскую лигу. А на самом дне этого водоворота амбиций прятался липкий страх. Я почувствовал его. Похоже на гнилой душок от покойника.

«Иди глубже!, — рявкнул телепат, — Ныряй, не трись по верхам. Первый слой воспоминаний и чувств — самый скучный. Все настоящее прячется глубоко внутри».

Я мысленно сделал еще один рывок вперед. Ощущение было такое, будто проваливаюсь в болото. Перед глазами, как и в ситуации с Кабаном, начали мелькать кадры.

Сначала — яркий свет. Похоже на прожектора, которыми освещают большие стадионы. Шум толпы. Это болельщики. Слева налетает человек, сбивает меня с ног. Я качусь по полю, держусь за колено и ору. Боль острая, невыносимая. Тут же приходит понимание — все, мандец. С футболом покончено. С такой травмой хрен меня кто выпустит на поле.

Картинка сменилась. Теперь это была тесная захламленная кухня. Я сижу за столом, передо мной — бутылка, наполовину пустая. Какая-то дешевая водка. Дверь резко открывается, на пороге появляется женщина. Яркая, красивая, ухоженная. А лицо злое, перекошенное от ярости. И в глазах — жгучая ненависть.

— Ты ничтожество, Дима! Я выходила за перспективного чемпиона, а получила жалкого алкаша! Неудачник!

Картинка дернулась, мизансцена снова поменялась.

Я нахожусь в каком-то торговом центре. Неоновый свет, гул человеческих голосов. Прячусь за массивным рекламным щитом, вцепившись побелевшими пальцами в край пластика. Смотрю на эскалатор. Там стоит эта дрянь, спускается вниз. Моя жена. Смеется, прижимается бедром к какому-то хлыщу в дорогом костюме. Ублюдок по-хозяйски обнимает ее за талию, шепчет что-то на ухо. Сучка запрокидывает голову и, не стесняясь окружающих, взасос целует любовника.

Я вижу все это очень хорошо. Мои кулаки сжимаются, в голове пульсирует мысль:" Убью суку". Но не иду вперед, не кидаюсь к эскалатору, а делаю шаг назад, растворяюсь среди покупателей. Я до усрачки боясь остаться совсем один. Боюсь, что она меня бросит.

«Ах ты, гнида ссыкливая, — довольно прокомментировал телепат, переваривая чужой позор вместе со мной. — Готов дерьмо жрать лишь бы не остаться в одиночестве. Смотри, видишь болотный оттенок? На первом слое? Это про тебя. Он боится, что его драгоценное „открытие“ кто-нибудь отнимет. Что кто-то из высокого начальства заметит талантливого воспитанника раньше времени и снимет сливки, оставит Диму дальше гнить в этой дыре с ветвистыми рогами на башке. Ха. Этот придурок готов прятать тебя от чужих глаз до последнего, пока не убедится, что ты стопроцентно вытащишь его из дерьма. Все, выходи. Больше тут ловить нечего».

Я рывком вынырнул из мутного, липкого сознания Скотины. Ощущение было такое, будто в грязную жижу окунулся. Хотелось прямо сейчас, немедленно помыться. Убрать с себя этот чужой страх. Моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Реальность вокруг немного плыла и кружилась, в башке стоял легкий гул.