Книга Псих. Первая кровь, страница 106 – Павел Барчук, Павел Ларин

— Нашёл, — спокойно констатировал Сиротин. — От развилки через один из коридоров можно дойти до комнаты, где есть выход в подвал. Судя по ощущениям, его заложили кирпичом, но стенка слабенькая. Псих разобьёт легко. У него сейчас физические возможности покруче, чем у взрослого качка. Оттуда через подвальные помещения выберемся в коллектор. Дальше направление определить не смог, слишком далеко, но из любого коллектора всегда есть выход. Разберёмся.

Потом мы просто сидели в фургоне и ждали.

Через пару часов во дворе началась движуха посерьёзнее. Фуры уехали, вместо них подтянулись другие машины. Ольга Петровна пронеслась мимо нашего автомобиля три раза, каждый следующий с более несчастным лицом.

Около семи вечера снаружи, со стороны парадного входа, активизировались зеваки. Или фанаты. А может, и те и другие. Мы ни черта не видели, только слышали. Но зато слышали прекрасно.

— АПОГЕ-Е-ЕЙ!!!

— Аркаша!!! Сюда посмотри!!!

Через минут пять толпа взвыла снова, но уже иначе. Тоньше, восторженнее.

— Панацея! Панацеечка!

Гнус, сидевший у задних дверей, аж шею вытянул. Будто мог с такого расстояния, сквозь металл и каменную кладку здания, что-то рассмотреть.

— Слышь, Псих… Красная дорожка… Там сейчас вся Девятка проходит.

— Наверное, — пожал я плечами.

— Может, хоть одним глазком…

— Никонов! — донеслось из кабины.

Толик заткнулся.

Вой со стороны парадного входа продолжался ещё минут сорок. Горнило, Бастион, Стикс, кого-то ещё выкрикивали, я не разобрал. Судя по децибелам, народу перед Дворцом собралось тысячи три, не меньше.

Ровно в девятнадцать пятьдесят Зубов посмотрел на часы.

— Идём, — коротко велел он.

Переодевались прямо в фургоне. Цербер вытащил из-под сиденья сумку, оттуда появилась ещё одна форма. Серая, с оранжевыми полосами на рукавах и надписью «Энергослужба» на спине. Откуда взялся этот аттракцион хозяйственной моды, я даже спрашивать не стал.

Гнус сунул за пояс пистолет, накинул сверху куртку. Люк молча убрал шокер в карман. Зубов взял два ствола. Гранатомёт остался в фургоне.

— Рубин, — цербер протянул мне мой.

Я мотнул головой.

— Не возьму.

— Ты охренел?

— Я телепат или насрано? Одарённые с пистолетами не ходят. Если меня возьмут на сцене со стволом за поясом, это будет выглядеть очень нелепо.

Зубов секунды три смотрел на меня. Потом сунул пистолет обратно в сумку.

— Идиот, — сказал он. — Но логика есть.

Внутрь зашли без проблем. Персонал по-прежнему носился, вылупив глаза, только теперь ещё быстрее. Наверху через две минуты должна была начаться торжественная часть, после неё запланирован фуршет. Человек тридцать сейчас в панике накрывали столы. На четверых мужиков из энергослужбы всем было плевать ещё больше, чем на цветочников.

Спустились на минус первый. Прошли по коридору до развилки.

Зубов молча опустился на корточки возле распределительного шкафа, откинул крышку чемоданчика с инструментом. Открыл дверцу, посветил внутрь фонариком и сделал очень озабоченное лицо. Идеально. Мужик работает. К такому не подойдут.

Гнус и Сиротин двинули влево, к лестнице. Толик обернулся на ходу, поднял большой палец. Придурок.

Я пошёл направо.

Короткая лестница, потом коридор. Он изгибался, и с каждым шагом звуки, доносящиеся из зала, становились всё громче. Музыка, аплодисменты, усиленный динамиками голос.