Книга Псих. Первая кровь, страница 36 – Павел Барчук, Павел Ларин

Справа и слева виднелись двери, но не такие, как в прошлый раз. Теперь это были обычные жилые комнаты. Кое-где даже сохранились таблички с именами тех, кто занимал спальни. А самое нелепое — в комнатах осталась вся мебель. Кровати, шкафы с книгами, даже небольшие холодильники. Только все это было присыпано пылью и выглядело мертвым.

«Угу, — тихо высказался Мозгоед. — Жилой блок персонала. Тут они спали».

Голос у телепата поменялся. Стал слишком напряженным, и мне это очень не понравилось. Когда мой невидимый кореш напрягается, точно жди беды.

— Не останавливаемся, — бросил через плечо Зубов и двинулся вперед.

«Псих. Нам нужно свалить отсюда побыстрее», — заявил вдруг телепат.

«В смысле быстрее? Мы только пришли. Ты же сам говорил, надо найти все записи, в которых рассказано о синхронизации».

«Ищи, но только быстро», — буркнул Мозгоед и заткнулся.

Правда, его молчание ощущалось слишком тревожно. Лучше бы продолжал трындеть, честное слово.

Коридор упёрся в двустворчатую дверь. На ней виднелась жестяная табличка, буквы почти сошли. Можно было только прочесть: «…НОЕ ХРАНИЛИЩЕ». Зубов пнул правую створку, переступил порог.

Мы просочились следом и оказались в большой комнате. Ряды стульев, свёрнутое красное полотнище в углу, вдоль стен — стеллажи. Много стеллажей. Металлические, от пола до потолка, забитые под завязку.

Толик присвистнул, глядя на все это «богатство».

На стеллажах лежали папки. Сотни папок с тиснёным гербом на обложке. Ниже — плоские жестяные коробки, круглые, с наклейками. Ещё ниже — ряды небольших боксов, в каждом по пять картриджей. Отдельно, в стороне, на треноге стоял проектор.

Зубов прямой наводкой двинул к проектору. Несколько мгновений пялился на механизм, а потом сказал:

— Свет здесь есть. Значит, есть питание. Значит, вот эту дуру можно включить.

Развернулся, подошел к полкам, на которых стояли боксы с картриджами, взял один, покрутил в руке.

— Информационные носители целые, — произнес он удивленно.

Гнус уже тянул со стеллажа какую-то папку.

— Иван Сергеевич! Тут списки. Фамилии, даты… Это чё? Нам надо?

— Надо, — отозвался Цербер, — но всё не унесем, ищи надписи какие-нибудь на папках. Нужен временной срок около семи лет назад, плюс-минус.

Я двинулся вдоль стеллажа, читал наклейки на боксах с картриджами.

Почерк на них был разный. Где-то машинописный, где-то от руки, выцветший до бледно-рыжего. «ОБЩИЙ ИНСТРУКТАЖ». «ПРОТОКОЛ ИЗЪЯТИЯ». «СУБЪЕКТ-4, СЕАНСЫ 1–6». Ряд за рядом, полка за полкой.

Потом взгляд зацепился за коробку в самом низу.

«Σ-9. СЕРИЯ „С“. СИНХРОНИЗАЦИЯ НОСИТЕЛЯ. КОНТРОЛЬНЫЕ СЕАНСЫ».

Я присел на корточки.

«Мозгоед».

«Вижу»,— отозвался телепат.

«Это то самое?»

«Думаю, да. Тащи, Псих. Всю коробку тащи».

Вытянул бокс с полки, сунул во внутренний карман. Благо они небольшие, с крышками, картриджи не вывалятся. За первым боксом стояли коробки с такой же наклейкой, только цифры отличались. Забрал еще три штуки. Полы куртки оттянулись под тяжестью боксов.

Обернулся, хотел посмотреть, чем заняты остальные.

Зубов стоял через два стеллажа от меня, держал в руках пластиковую коробку. Смотрел не в неё, а куда-то мимо, в стену. Аура Цербера впервые за всё время дрогнула — по чёрному мареву пошла ртутная нитка. Опаска. Или не опаска, чёрт его разберёт.