Книга Лесные заветы, страница 19 – Нора Арон

Я почувствовала на себе изучающий взгляд и подобралась. Нельзя показывать свой страх, здесь нет места и сомнениям. Они признают лишь внутренний огонь и сильную волю, иначе не отзовутся, не станут слушать. Я сделала глубокий вдох, мощно выдохнула и медленно пошла вперед, смело сделав первый заветный шаг. Здесь, на своей земле, с мощной поддержкой рода за своей спиной, я была в своем праве. И мне пошли навстречу.

Лесные братья замерли в нескольких шагах от меня, я остановилась в ответ.

Никогда прежде я не видела подобных созданий. Их тела — длинные и гибкие — казались вытесанными их цельного куска дерева. Руки были гармоничным продолжением тела-ствола, как если бы ветка стала расти не ввысь, а в сторону. Каждый сантиметр их тел был покрыт узорами, словно прорисованными умелой рукой мастера. Казалось, сама Мать-Природа породила новых своих чад служить ей. И вот они стояли передо мной, неподвижно, настороженно всматриваясь в мое лицо, на их лицах не двигался ни один мускул. Они как бы вросли в землю и замерли, выжидая. Только глаза ярко сияли, как звезды в чернильном небе. А их голоса — шелест листьев в ночи.

— Что желает лесная колдунья?

Я выпрямилась и прямо взглянула в глаза говорящего.

— Я желаю установить новый завет.

Задумчивое молчание было мне ответом.

— Знаешь ли ты цену, маленькая сестра? Готова ли ты платить?

Я крепко сжала кристалл в своей вспотевшей ладони. У меня был только один ответ.

Анна, 2001

Я наблюдала за сыном через окно гостиной, Тиша усердно вырывал сорняки, как его научила ба Ася. Он уже успел набрать корзинку с овощами — она стояла полная чуть в стороне, в тени смородинового куста. Лицо сына было сосредоточенным и серьезным, кажется, он повзрослел еще на несколько лет, снова. И я ничего не смогла с этим поделать, не смогла уберечь моего мальчика от очередной потери и боли.

Похороны прошли вчера. Накануне я спросила Тишу, хочет ли он присоединиться со мной к траурной процессии и он категорически отказался остаться в доме, чем очень удивил. Я никак не ожидала, что сын так близко к сердцу примет уход ба Аси, они были знакомы несколько дней.

Я села за стол, прикрыла глаза и тишина дома поглотила меня, на несколько минут я задремала, но услышав бой часов в коридоре, встрепенулась, растерла ладонями лицо.

Окно передо мной сияло кружевной сеткой узоров — стекла светились изнутри. Замерев, я молча наблюдала за непонятным оптическим эффектом. Потом медленно встала и приблизилась к окну, почти уткнувшись носом в стекло, которое продолжало переливаться, узоры двигались по его поверхности, меняя траекторию, расплетаясь и переплетаясь вновь, как живые тонкие побеги ползут по земле, так и узоры создавали удивительное полотно на стекле. На какую-то долю секунды я потеряла концентрацию и кружевная роспись исчезла.

Я постояла еще несколько минут, пристально вглядываясь в оконное стекло, в надежде, что странный эффект повторится, но окно оставалось просто окном. Я решила провести эксперимент: отворачивалась и резко поворачивалась, отходила на разное расстояние от окна, пыталась смотреть боковым зрением — узоры не проявились. Наконец, осознав всю глупость своего поведения, я покинула комнату.

Утром приезжал нотариус — толстый потный дядька в мятом костюме, не вызвавший сначала особого доверия. Но дело сделал четко и быстро. Он ознакомился с последней волей усопшей, как оказалось ба Ася составила документ грамотно и понятно, нотариус не преминул это отметить. Заверив бумагу печатью, проверив мои документы, он обещал завершить процедуру передачи собственности в районном центре, подтвердил последнюю волю ба Аси, принес мне вполне искренние соболезнования и так же искренне поздравил с наследством.