Онлайн книга «Моя тюрчанка»
|
Милая открыла шкаф и стала придирчиво перебирать одежду. У меня дернулся кадык, на глаза навернулись непрошеные слезы, которые я поспешил смахнуть. Я подумал: с такой тщательностью, как Ширин, родственники покойного подбирают, во что обрядить умершего, когда готовятся к похоронам. Это какая-то насмешка жестокой Вселенной: мы, без трех минут мертвецы, сами подыскиваем, в какой одежке нам навсегда уснуть. Моя девочка остановила выбор на кружевных красных трусиках и лифчике, а поверх надела симпатичные атласные брючки и белую рубашку с серебряной брошкой в виде дельфина. Меня нарядила попроще: в серую футболку с изображением китайского дракона и спортивные штаны. Мы были готовы к нашему последнему часу. По-прежнему ничего не говоря, мы вернулись на кухню. На столе – два стакана воды и две белеющие кучки таблеток. Осталось только принять смертельную дозу лекарства. Мне послышалось, представилось: где-то за стенкой грохают старинные часы с римскими палочками и галочками на циферблате – отсчитывают финальные секунды нашей жизни. Удары смолкнут, разок надрывно прокричит механическая кукушка. Это будет значить: нас больше нет, нас засосала черная бездна небытия. Две души распались на атомы, которые рассеялись по мировому пространству. Моя милая сгребла в пригоршню одну кучку таблеток, другой рукой взяла стакан. Движения Ширин были удивительно плавные. Я тоже поднял стакан. Но сейчас же меня точно прошиб озноб – я затрясся, как грешник на страшном суде, или как папуас в одной лишь юбке из пальмовых листьев, силой мысли перенесшийся на Чукотку. Стакан чуть не выпал из моих разжимающихся пальцев. Немного водички выплеснулось через край. — Не бойся, – тихо сказала моя девочка. В ее сладком голоске были нежность и поддержка. Я вытянулся в струнку. Мне стало стыдно, что моя милая смелее меня. Шумно вдохнув и выдохнув, я набил рот таблетками и вылил в себя свой стакан воды. — Хорошо, дорогой… – Ширин, куда изящнее, чем я, в несколько приемов (по три-четыре таблетки за раз) приняла снотворное, запивая водой. Взяла меня за руку, глянула мне в глаза: — Вот и все… Теперь надо только… подождать. Мы переместились в спальню. Опустили штору на окно. Мы ощущали сейчас особую привязанность друг к другу. Я так и впитывал, так и впитывал взглядом облик милой – будто бы мне, когда я умру, как на экране в кинотеатре будут показывать последнее, что я видел в жизни. В сером полумраке спальни мы улеглись на кровать поверх покрывала. Стояла звенящая тишина, которую не хотелось вспугнуть ни вздохом, ни словом. Оставалось, и правда, только ждать, когда нас сморит сон, который незаметно перетечет в смерть. Мы были вымыты, причесаны и одеты. («Готовы при полном параде предстать перед богами смерти», – с кривой усмешкой подумал я). Когда, по наводке соседей, к нам вломится полиция, мы будем выглядеть более или менее пристойно, насколько это вообще возможно для остывших тел, покрытых трупными пятнами. Пролежав в молчании минут десять, мы все же начали переговариваться. Тихонько, как бы боясь нарушить торжественность момента. Как бисеринки на нитке, мы перебирали самые красивые и яркие эпизоды нашей такой недолгой совместной жизни, наших бурных любовных отношений. — Помнишь лохматых овцебыков из зоопарка?.. – спрашивала моя милая. – Они такие мощные, здоровые – истинные тяжеловесы. Но как легко и с какой быстротой они носились друг за другом на своих копытах!.. Трудно ждать подобного проворства от столь массивных животных… |