Онлайн книга «Моя тюрчанка»
|
— Да, помню, родная, – со слабой улыбкой отзывался я. – А ты помнишь наш первый поцелуй?.. — Конечно, солнце… Так, лежа в обнимку, мы будто заново переживали все хорошее, что было с нами за последние пять месяцев. Наконец, веки у нас начали слипаться. Ширин зевнула, красиво прикрыв ротик ладошкой. И прошептала: — Я засыпаю… Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, – дрогнувшим голосом ответил я. В мозгу моем метеором пронеслась нерадостная мысль, что моя красавица не просто погружается в сон, а закрывает глаза навсегда. Милая удобно устроилась на боку, подложив под голову руку, личиком уткнулась в мое плечо – и скоро мерно засопела, как зайчик. На меня вдруг напал испуг: что если Ширин и правда уже не проснется, а на меня снотворное не подействует?.. Остаться живым, когда возлюбленная умерла – казалось мне сейчас страшнее, чем сгинуть обоим. Неужели я похороню свою звездочку, чтобы одному влачить, как прикованную к ноге гирю, постылое жалкое существование?.. Навсегда лишиться света, как слепой?.. Предаваться воспоминаниям – точно глотать разбавленный вином яд?.. Но я не успел удариться в панику: голова моя, будто сделавшаяся свинцовой, упала на подушку; я почувствовал, что соскальзываю в сон. Прежде чем окончательно выпасть из яви, я поцеловал мою девочку в смуглую щечку. Милая улыбнулась – но глаз не открыла. 23.Насмешливые боги Видения. Сказочные видения… Заснув, я не канул в непроглядную тьму. А игрушечным корабликом поплыл по волшебной реке, золотящейся в лучах луны. И по берегам – точно зажглись огромные плоские экраны, транслирующие в блеске и красках мои самые потаенные мечты. Вот живая картина: Ширин и я резвимся на светло-желтом песчаном пляже. С тихим шумом волны, кажущиеся то синими, то зеленоватыми, накатываются на берег. Кругом – ни души. Только пара полосатых шезлонгов да грибом торчащий из песка цветастый зонтик на полутораметровой «ножке» напоминают: мы в цивилизованном мире, а не как Адам и Ева в древнем эдеме, где кроме нас никого нет. Моя девочка прыгучей тонконогой газелью убегает от меня. Потом оборачивается и, задорно смеясь, срывает с себя купальник. Чего моей милой стесняться, если на пляже только мы вдвоем?.. Выгнув спину, отведя руки назад Ширин подставляет свое прекрасное гибкое смуглое тело жаркому солнцу. Другая картина: я захожу в спальню, где, присев на край кровати, моя милая держит на коленях сладко агукающего ребенка. В комнате царят чистота и порядок: окна вымыты до такой прозрачности, что и вовсе не заметишь стеклопластик; полы сияют; на тумбочке, в вазе – алым пламенем горят розы. Совсем не похоже на холостяцкую берлогу или на убежище дурашливой юной пары, только-только начавшей совместную жизнь. Игривое чадо, не переставая издавать неповторимые, ласкающие слух детские звуки, пытается достать ручонкой то до подбородка, то до щеки счастливой молодой мамы. Ширин, в порыве нежности, целует малыша и тепло улыбается. Я подхожу ближе и тоже целую – сперва мою милую, а затем дитя. Ребенок реагирует на мое появление – дергает ручками-ножками, балакая на своем, недоступном для взрослых, языке. «А ну-ка угадай, что папа принес?..» – весело интересуюсь я, гладя малыша. Малыш, еще не умеющий разбирать слова, но что-то улавливающий по моей интонации, радостно мурчит. Я достаю из-за спины резинового ежика: «Смотри: это ежик». |