Книга Любовник змеи, страница 49 – Степан Сказин

— Милый, вот и я!..

Голосок Акбалы звенел, как родник.

Но я-то знал, что на деле значит это «Милый, вот и я!..» — «Милый, только что я в обличии ужасной длиннющей змеи высосала кровь из компании олигархов — любителей пострелять. И теперь сухие трупы браконьеров валяются в чащобе. Уж волки и лисы полакомятся мясцом!..».

И при всем этом Акбала так тепло и почти по-детски улыбается!.. Небывалый контраст.

У меня окончательно сорвало крышу.

Я заплакал.

И выкрикнул в прекрасное личико Акбалы все, что накипело в моей искромсанной душе за много дней:

— Я люблю тебя. Слышишь?.. Но — черт тебя подери — как сложно любить тебя, колдунья!.. Я обычный парень. Я только обычный парень. Ты понимаешь?.. А ты… Ты не девушка!.. Ты… змея. Юха. Оборотень!.. Ты… ты сожгла мое сердце!.. Я трепетно тебя люблю — а ты… ты каждую субботу уходишь спать с другими парнями. Потому что — видишь ли — тебе надо похищать мужскую сексуальную энергию!.. Ты знаешь, что, когда приходит суббота — мне хочется выть, как волк на луну. Скрести ногтями бетон!.. А то, что ты питаешься еще и человеческой (даже не звериной!..) кровью — думаешь, это меня радует?.. Сколько на твоем счету жизней, Акбала?.. О, я сплю с убийцей — серийным убийцей. Здорово!.. Восхитительно!.. Да?.. И наконец: какое будущее нам светит, Акбала?.. Повторяю: я самый обычный парень. Через пятнадцать лет я превращусь в самого обычного дядечку — а еще через энное количество лет у меня перестанет стоять член!.. Наконец, я скрючусь и облысею — состарюсь. Тогда?.. Скажи, Акбала: что ты будешь делать тогда?.. Выкинешь меня, как дедовскую ветошь?.. Уйдешь — как кошка, которая гуляет сама по себе?.. Отыщешь нового любовника?.. Ты будешь цвети и через двести, и через четыреста лет — когда от меня и гнилых костей не останется. Ты ведь и имя мое забудешь — да?..

Рыдания затягивали петлю у меня на горле.

Я беспомощно упал на траву…

17. Лесное озеро

…Чуток придя в себя и утерев воспаленные глаза — я посмотрел на Акбалу.

Она стояла — спокойная, как всегда, но задумчивая.

— Это правда… — медленно проговорила она. — …Через три, пять, даже восемь столетий я буду жива и здорова. А тебя не будет.

Акбала подошла — и помогла мне подняться. Сказала:

— Я тебя люблю. Пойдем, милый. Нам не обязательно задерживаться здесь, на поляне, у трупов этих несчастных оленей.

Мое сердце рвалось на куски. Я испытывал запредельное отчаяние. Но мне уже стыдно было своей истерики. Покорный — я пошел за Акбалой.

За руку — как ребенка — Акбала повела меня в чащу.

Мы снова оказались в дремлющем царстве прохладного сумрака; кривые ветви сходились над нашими головами. Колючки кустов цеплялись за штаны.

Здоровенная черная улитка переползала замшелую колоду. Рыжая белка перелетала с дерева на дерево.

И не скажешь, что где-то совсем неподалеку было варварски расстреляно стадо оленей, потерпел крушение вертолет — а из браконьеров с вертолета выпила кровь многометровая пятнистая змея.

Лес расступился. Перед нами легло — осыпанное золотыми сверкающими солнечными искрами — темное озеро. По берегам росли тростник, камыш, осока.

— Что — неплохо?.. — звонко рассмеялась Акбала.

Она вмиг скинула с себя всю одежду и — голая — бросилась в озеро.

Акбала нырнула — и долго не показывалась над поверхностью воды. Я даже начал волноваться. Но вот Акбала вынырнула на середине озера — и снова мелодично засмеялась.