Книга Грозный Шторм, страница 64 – Алика Фортис

И это я не только про стоячее положение, а про надетый на его агрегат презерватив. Продолжая пялиться на нехилое достоинство, вдарила по клавише выключателя.

Комната вновь погрузилась в темноту. Но вот светящийся поршень так и маячил перед глазами. Даже проморгалась пару раз. Не помогло.

Снова включила. Снова выключила.

— Ань, мы не на дискотеке, вырубай светомузыку, – сказал, посмеиваясь.

— Это что за прожектор? – задала интересующий меня вопрос, возвращая освещение. – Я даже боюсь спросить, где у тебя солнечная батарея стоит, что такой заряд выдаёт, – кивнула на его член, продолжая таращиться.

Максим только рассмеялся и слегка покачал бёдрами из стороны в сторону.

Из моей груди вырвался сдавленный смешок. И сейчас я пожалела, что скупала в аптеке всё подряд, практически не глядя.

— Ты зачем это надел? – как по мне, так резонный вопрос.

Сама не спеша двигалась в его сторону. Как, блин, на маяк шла.

— Как это зачем? Ты же зачем-то ЭТО купила. Боялась, что промахнусь без подсветки?

— Я не знала, что они светящиеся, – пробубнила себе под нос, будто в оправдание. Но Макса явно забавляло происходящее.

— Ладно, иди сюда. Купила и купила, – вытянул руку и, обхватив моё запястье, притянул к себе. – Сейчас будем лампочку вкручивать.

Я, уже не сдерживаясь, посмеивалась.

— Электрик, блин. А стоит, потому что под напряжением?

— О, напряжения хоть отбавляй. Рядом с тобой всего искрит и коротит. Член так вообще от счастья светится. Ну, ты и сама видишь.

— Там другие были. Я точно разные брала, – точно-точно. Я ж сгребала всё подряд. Всяко что-то классическое попасться должно было.

— Да, я видел. Там ещё чёрненькие есть.

Хуже уже некуда, но я явно старалась. Это называется: никогда не сдавайся, позорься до конца.

Тем временем Макс с ещё большей силой впечатал меня в свою грудь. Руками уже начал прокладывать маршрут под полотенце.

— Ну, чёрненькие на следующий раз оставим, – уже становилось пофиг, какие там презервативы, хоть светящиеся, хоть чёрные, хоть усатые. Я начала плавно уплывать в другом направлении.

Особенно когда Макс начал поглаживать меня между ножек.

— Это тут лишнее, – швырнул полотенце на пол и опрокинул меня на кровать.

У меня аж дыхание сбилось. Смотрела на него, прикусив губу. Уже и на то, что голая, стало плевать. Какое тут стеснение, когда ко мне приближается самый лучший и любимый мужчина.

Лежала, приподнявшись на локтях, и жадно рассматривала тело Макса. Могла делать это вечно, но мне не позволили.

Макс накрыл меня собой и, обхватив за затылок, дёрнул ближе к себе. Накинулся на мой рот с какой-то первобытной жадностью. Таранил языком, захватывая в плен губы.

Цеплялась за него руками. Гладила, впивалась ногтями в кожу, когда его ласки сменялись укусами. Такой нетерпеливый, немного грубый и в то же время нежный. Мой. Весь мой.

Сминал мою грудь, сжимал пальцами соски, а я выгибалась в пояснице, запрокидывая голову и подставляя шею для влажных поцелуев.

Когда он обхватил губами сосок и не сильно зажал его зубами, застонала в голос. Никогда бы не подумала, что у меня настолько чувствительная грудь.

Казалось, он не оставляет на моём теле ни единого участка кожи без поцелуев, укусов, поглаживаний и крепких захватов.

Буквально плавилась под ним. Нравился исходивший от него жар. Мы оба словно полыхали. Я сама завелась как по щелчку.