Книга Преданная, страница 7 – Мария Акулова

— Ну в то, что Юля готовится и у Юли все хорошо, я верю. А у тебя?

У меня даже дыхание спирает, насколько это унизительно звучит. Для Лизы.

Смотрю на подругу. Она уперлась взглядом в центр стола. Замерла. Уши загорелись. И у меня тоже.

Но Лиза берет себя в руки и улыбается. Снова поворачивает голову к отцу:

— По судейской этике автомат.

— А оценка какая? — Общаться с ним очень сложно, я это понимаю. И я бы себе такого отца не хотела. У меня-то совсем другой папочка. Мягкий. Добрый. Возможно, излишне и этим многие пользуются. Но я уверена, что мной и моими успехами он искренне гордится. — Тройки тоже ставят автоматом.

Руслан Викторович же припечатывает. У Лизы раздуваются ноздри.

Держись, малыш. Держись.

Подбадриваю ее мысленно. Вслух вступиться не рискну.

— Может быть и тройка, па. Не знаю. Преподаватель обещал отправить ведомость. Будет — узнаем. У Юли сто. Это он сказал.

Не знаю, умышленно или нет, но Лиза снова переключает внимание своего отца на меня. Я пугаюсь. А потом еще раз, когда цепкий взгляд карих глаз фокусируется на моем лице.

Сердце ускоряется не хуже, чем когда смотрит Тарнавский. Только взгляды совершенно разные.

Пусть играя, неискренне и просто на автомате, но Тарнавский греет. А тут… Мороз. По коже и под кожей.

Я его боюсь.

— Поздравляю, Юлия, — Руслан Викторович слегка склоняет голову. Я боюсь в ответ не поблагодарить, а квакнуть. Поэтому сначала прокашливаюсь.

— Спасибо. У Лизы тоже будет хорошая оценка. Не знаю, почему Вячеслав Евгеньевич только мою озвучил, — пожимаю плечами, стараясь поддержать подругу.

А еще дико хочу, чтобы он перестал смотреть.

Я не могу назвать себя совсем уж робкой, но его внимание ужасно давит.

— Потому что у тебя лучшая. Как всегда, — Лиза улыбается мне искренне и без зависти. Я в ответ.

Во взгляде подруги читаю то же желание, что и у меня: поскорее вернуться в ее комнату.

— И Тарнавский ее любит. На зачет лично приглашал.

Только зачем она говорит еще и это, возвращаясь к еде, уже не знаю. Колет раздражение. Сглатываю.

Тоже опускаю взгляд в тарелку. А на себе продолжаю чувствовать ее отца. Задумчивый.

Прекратите, пожалуйста.

— Если сто автоматом, то зачем на зачет? — Отец Лизы спрашивает через какое-то время. Даже не знаю — у меня или у своей дочери. Поднимаю взгляд. Встречаюсь с мужским.

Веду плечами.

— Это была шутка.

Мне кажется, поясняю более чем доходчиво, но Лиза фыркает. Смотрит на меня лукаво. Чувствую, что колеблется несколько секунд, а потом все же выдает:

— Да нравишься ты ему, неужели не понятно, Юль? Он не против еще разок на тебя посмотреть. Да и вообще… Этика закончилась. Теперь можно.

* * *

— Достал так, если честно… — Лиза выдыхает, забрасывая руки вслед за головой за изножье кровати.

Длинные волосы подруги свисают до пола, но ее это не беспокоит. Она имитирует протест и свободный полет.

Я полусижу по-человечески, прислонившись к мягкой спинке Лизиной кровати, а подруга никак не может взять себя в руки и выбрать позу. Сделала уже несколько оборотов на триста шестьдесят. В итоге затихла вот так. Я думала — слушает, а она думала о своем.

Вздыхаю, откладываю планшет.

Не могу сказать, что очень хочу возвращаться к разговору о ее отце, сама тоже еле собралась после того, как он нас наконец-то отпустил, но что поделать?