Онлайн книга «Книга Фейшеса»
|
6 С самого начала никто не сомневался: суд долго не продлится. Обвинение было тщательно обосновано, подсудимый вел себя покорно и ничего не отрицал, а защитник действовал до крайности неумело, и посему недоразумению, которое, по твердому убеждению епископа Маурисия, следовало предать забвению на следующий день после вынесения приговора, вскоре предстояло должным образом разрешиться. Фра Жуной полностью ушел в себя и, не обращая внимания на суматошного адвоката, отрешенно сидел на скамье и ждал, когда начнется, по всей видимости, заключительное заседание суда. Внутренний его источник сил в тот день иссяк. Ни единого мотета, ни единого хорала, готового прийти на помощь в трудный час. Его одолевали черные мысли. Милости ждать не приходилось. Сам того не зная, он тяжко согрешил, нечаянно раззвонив на весь свет о том, что должно было остаться тайной исповеди. Стал камнем преткновения на покаянном пути монашеской общины, противоречил учению Церкви и упорствовал в своих заблуждениях перед церковным судом. Однако стая свирепых воронов набросилась на него, чтобы разорвать на мелкие кусочки, копаясь в словах виновного, отыскивая более глубокое инакомыслие. Они жаждали найти для простой оплошности объяснение богословского или философского характера, подкрепляющее грех, и тем самым обосновать суровое наказание. А подсудимый не послушался защитника и, вопреки голосу здравого смысла, аки ягненок, позволил завести себя в ловушку. * * * — Да-да… – возбужденно вскочил фра Жуной. – Я немного отвлекся. Он робко огляделся. По всей видимости, заседание началось уже давно. Фра Жуной кашлянул и попросил патера Каньямереса, то есть судью, повторить заданный ему вопрос. Немного поразмыслил, провел языком по губам, чувствуя, как в зале жарко, и ответил: — Нет. — И всё? Вам больше нечего добавить? Жуной слегка усмехнулся, взглянул на адвоката, который прятал глаза с видом человека, чья профессиональная карьера потерпела крах, и пожал плечами: — Видите ли, я в прошлый раз уже всё сказал. Нет. Ересью я свои слова не считаю. В них есть логика, вот и всё. Что касается разглашения тайны исповеди, в котором меня обвиняют, я торжественно клянусь, что не имел такого намерения, но в любом случае раскаиваюсь. – Он посмотрел на судью и на прокурора; те молчали, и он продолжил: – Похоже, я всех привел в негодование, когда сказал, что не верю в дьявола. Я верую в Святую Матерь-Церковь, хотя слишком часто она – стена между человеком и Богом. – (Присутствующие в зале закашлялись и зашевелились.) – Я верую в Бога, верую в Троицу, верую в воскресение плоти. А в дьявола действительно не верю. Дьявол – это выдуманное нами приспособление, необходимое для того, чтобы понять Бога: может быть, в качестве доказательства от противного. И раз уж мы заговорили о неверии, – тут он повысил голос, видя, что судья собирается его прервать, – то я и в вас не верю. Не верю ни в разыгранную вами здесь комедию, ни в отведенную мне роль жертвы. Я верю только в вашу власть, она огромна, и вы вольны созидать и разрушать, по крайней мере на земле. Но так как для существования какой бы то ни было власти – и да простится мне скрытая в этом утверждении тавтология – ее необходимо должным образом использовать, вы до нее не доросли. Еще я верю в одиночество и нищету человеческого сердца. И верую в Бога Отца Вседержителя, творца неба, и земли, и музыки, но этого вам уже не понять. |