Книга Люди и звери, страница 166 – Александр Трусов

Я слышал, как они обходили меня. Они были уверены, что я в ловушке, и переговаривались, не понижая голоса. Когда в нескольких метрах от меня хрустнула ветка, я быстро стянул с себя куртку, бросил ее в сторону от дерева, а сам, перекатившись на бок, упал на землю с противоположной стороны, выставив «Беретту» перед собой.

Рыжеволосый парень крался метрах в десяти от меня с охотничьим карабином в руках. С удивлением я узнал в нем антидоггера, поливавшего меня из чайника на квартире Татьяны Волович. Когда кожаная куртка вылетела из-за ствола, он среагировал мгновенно, вскинув карабин и метким выстрелом пробив насквозь мое не совсем законное приобретение в универмаге «Юбилей». Имевшихся у меня в запасе секунд было вполне достаточно, чтобы прицелиться и выстрелить наверняка. Голова парня откинулась назад, и он рухнул на землю, заливая опавшую листву брызнувшим из простреленного виска кровавым фонтанчиком.

Вокруг меня засвистели пули. Стреляли с разных сторон, так что антидоггеров осталось, как минимум, двое. Дрожа то ли от холода, то ли от возбуждения, я вжимался всем телом в сырую землю. О том, чтобы подняться и снова спрятаться за деревом, не могло быть и речи. Оставалось только лежать и ждать, когда у них закончатся патроны, или им наскучит стрельба по мишеням.

— Тебе конец, подполковник! – крикнул кто-то из-за соседнего дерева.

Мне показалось, что я уже где-то слышал этот голос. Низкий, хриплый, как будто простуженный или прокуренный. И в голосе этом не было угрозы. Это была констатация факта.

Просчитать их дальнейшие действия было нетрудно. Пока один из них будет отвлекать меня то ли стрельбой, то ли пустыми разговорами, второй попытается обойти меня с другой стороны и пристрелить как собаку. Нужно было что-то придумать, и чем быстрее, тем лучше. Трюк с курткой на «бис» уже не пройдет.

Я тщательно прицелился в сторону дома и выстрелил. Одно из стекол на первом этаже лопнуло и с оглушительным звоном разлетелось на осколки. В ту же секунду я вскочил и бросился в сторону стоявшей неподалеку металлической бочки для сжигания листьев. С точки зрения антидоггеров, у меня не было оснований стрелять по окнам, и поэтому я надеялся, что звон разбитого стекла их на несколько секунд отвлечет. Похоже, что в своих расчетах я оказался прав, поскольку две пули прошили тонкое, изъеденное ржавчиной железо над моей головой уже после того, как я очутился за бочкой.

Моя новая позиция была не намного лучше предыдущей, за исключением, пожалуй, того, что я оказался на несколько метров дальше и получил возможность хоть немного приподнять голову. Вставать, несмотря на укрытие, я не собирался, поскольку уже убедился в том, что на таком расстоянии пули пробивают бочку навылет. Тем не менее, я все-таки выиграл себе какое-то время, которое понадобится антидоггерам, чтобы снова взять меня под перекрестный огонь.

В саду наступила тишина. Лишь поскрипывали деревья и издавали легкий шорох падающие с затянутых мглой небес мертвые листья. Казалось, что все здесь пронизано покоем и умиротворением, как будто не здесь и не сейчас несколько человек пытались убить друг друга. Как будто не я только что лишил жизни двух, а может быть уже и трех человек. Как будто не здесь лежал истерзанный труп ни в чем не повинной девочки. Надеюсь, что душу ее забрало все-таки небо. Как триста лет назад забрало душу несчастного младенца Гавриила Белостокского. И не было здесь собак, чтобы защитить это истерзанное тельце. Только я. Одинокий, обреченный на вечный мрак с той стороны туннеля, проклятый Богом пес.