Книга Люди и звери, страница 179 – Александр Трусов

— Она не утонула, – шеф полез в очередную папку. – Ее убили. Из-под левой лопатки была извлечена пуля, выпущенная из пистолета системы «Макаров». Вот результаты вскрытия и заключение экспертизы.

Заполненные машинописным текстом бумажные листы упали на фотографии. Черные строчки слились у меня перед глазами в сплошную мешанину букв и цифр. Я опустил голову, чтобы не было видно, как в очередной раз за эту проклятую осень на мои глаза навернулись предательские слезы.

— Что ты молчишь?

Что я мог ему сказать? Как объяснить, что мое личное оружие, которое, в конце концов, оказалось у приехавшего меня убивать прыщавого спецназовца, за это время перебывало в нескольких руках? У того же шефа, который вернул мне его накануне моей последней встречи с Татьяной, потом у меня, потом у избившего меня «Гостя». Этот пистолет, который при аресте, естественно, у меня опять отобрали, обладал мистическим свойством томагавка постоянно возвращаться обратно к своему владельцу. Если бы я стал рассказывать все, мне бы пришлось рассказать и о погребенных под развалинами дома Сосновской трупах.

— Где ее похоронили?

— Она пока в морге. Мать хочет забрать тело, но, боюсь, ни денег, ни нервов для отправки гроба через границу у нее не хватит.

— Если ты думаешь, что это я ее убил, ты ошибаешься. Это был единственный человек, которого хоть как-то интересовало мое существование. Я любил ее.

— Я тоже периодически люблю свою жену. В последние годы все реже и реже, – шеф опорожнил в мусорное ведро переполненную пепельницу. – Давай без лирики. Мы с тобой профессионалы, и интересовать нас должны только факты. В конце концов, ты должен понимать, что я не имею права разговаривать с тобой так, как я это делаю сейчас. Я тебя не подлавливаю, не загоняю в ловушки, не давлю фактами, не требую пересказывать все по несколько раз, чтобы потом уличить тебя во лжи. Несмотря ни на что, ты все-таки человек, который был мне когда-то дорог. Я просто хочу показать тебе всю бездну твоего падения. А выводы ты сделаешь сам. Для формальных бесед у тебя есть твой следователь.

Я не верил ни одному его слову. Впрочем, как и он, наверняка, не верил тому, что говорил ему я.

— У нас есть показания Зинаиды Силиной и ее четырнадцатилетней дочери, проживавших в доме № 58 по Свердловской набережной, подтверждающие, что во время наводнения ты все время находился в этом же доме, – продолжил шеф. – То есть, в то же самое время, когда, по заключению экспертов, и наступила смерть гражданки Волович. И пуля, из-за которой она получила смертельное ранение, предположительно могла быть выпущена из твоего пистолета.

— Черт возьми! – мои нервы начали сдавать. – Да я все время находился у них на виду, пичкая антибиотиками ее девчонку! Кто, как не я, привел им помощь, когда они горели в этом аду?!

— Успокойся! – прикрикнул на меня шеф. – Нет никаких доказательств, что именно ты убил свою сожительницу. Есть кое-что другое.

— Что?

— Дом подожгли специально, – каждый раз, когда он, словно вколачивая очередной гвоздь в крышку моего гроба, говорил нечто подобное, я чувствовал на себе его пристальный, испепеляющий душу взгляд. – Пожарники обнаружили два очага возгорания. Ни одно здание в мире не может самовозгореться одновременно в двух местах. И если бы не случайность или божье провидение, твоя хваленая помощь, которая, как выяснилось, пришла достаточно поздно, никому бы не помогла, и в огне бы погиб не один, а три человека. Тебе не кажется, что некто методично избавляется от ненужных свидетелей, так или иначе связанных с тобой и с твоими дохлыми зверьми? Что узнал Смолин, о чем подозревала Волович, кому помешали Гринберг и Силина? Когда твой следователь ответит на эти вопросы, он сможет дать ответ и на вопрос, по какой статье тебя будут судить.