Книга Люди и звери, страница 47 – Александр Трусов

— По какой статье товарищу дело шьешь? Или это свидетель?

— Скорее, потерпевший. Что там у тебя с ножами?

— Ты шутишь? – Смолин был искренне удивлен. – Ты серьезно думаешь, что я специально сейчас готовился к докладу? Ты на часы-то смотрел?

— Да ладно, – я махнул на него рукой. – Можно подумать, что когда-нибудь ты бываешь не готов к вопросу.

Мне показалось, или он действительно бросил на меня настороженный взгляд?

— Ты до сих пор не оставил это дело?

— Всех сейчас интересуют собаки, – усмехнулся я, исподтишка изучая Смолина. – Ты же сам говорил, что в городе с животными происходит что-то странное.

— Разве? – он с недоверием посмотрел на меня.

Мне надоело это хождение вокруг да около, и я устало вздохнул.

— Миша, мне действительно важно знать, что ты думаешь по поводу образцов холодного оружия, которые я тебе дал, – соврал я ему. Гораздо больше меня интересовало, что же на самом деле знал Смолин, и насколько его осведомленность отличалась от моей. Но я боялся задать ему этот вопрос. Не исключено, что такой же вопрос он, в свою очередь, боялся задать мне.

Покосившись на собаку, Смолин достал мятую пачку сигарет, вопросительно посмотрел на меня и, после того как я молча кивнул, закурил. Почувствовав дым, песик недовольно прикрыл лапой нос.

— Мне жаль тебя разочаровывать, но ни один из ножей, изъятых в ходе следствия по делу Заики и Кондрашова, нам не подходит. Клинки не те. Ни форма, ни соотношение основных элементов конструкции не дают возможность нанести обнаруженные нами характерные раны.

— Это еще не факт.

— Конечно! Тебе бы было гораздо удобнее с помощью кинжалов и протаргола связать эти два дела вместе. Но только у тебя ничего не получится.

Как я ни старался, но угрозы в его голосе не почувствовал.

— Значит, тупик?

— Даже не знаю, что хуже. Похоже, что я нашел интересующий тебя нож. Но, боюсь, что этот вариант тебе не понравится.

Я не отводил от него непонимающего взгляда. В ответ на невысказанный вопрос он вытащил из внутреннего кармана пиджака сложенный лист бумаги, подошел к столу, вручил его мне и вернулся на диван, сопровождаемый внимательным взглядом переживающей за свое место собаки. Развернув листок, я увидел ксерокопию рисунка из какой-то книги, на котором был изображен воинственного вида индеец. Что-то в его одежде, прическе и боевой раскраске наводило на мысль, что он, скорее всего, относится к южноамериканской или центральноамериканской этнической группе. Одной рукой он держал за волосы отрезанную голову, с которой на землю капала кровь, а в другой руке у него был необычного вида кольцеобразный нож, похожий на загнутый коготь. Я недоверчиво посмотрел на Смолина.

— Инка что ли?

— Это индеец майя. А напоминающий лапу ягуара нож, который у него в руках, называется «кольцо». Майя использовали его во время жертвоприношений.

Какое-то время мы изучали друг друга. Потом я не выдержал и хмыкнул.

— Ты хочешь сказать, что по Петербургу бегают древние майя и убивают животных?

Он смотрел на меня, как на душевнобольного.

— Очень смешно.

— Да что вы все сегодня решили передразнивать меня? – я вдруг вспомнил о рыжей журналистке и ее просьбе. Если это вообще можно было назвать просьбой.

— Даже не думал. Я просто хочу тебе объяснить, что нанесенные подобным ножом раны могут очень напоминать порезы на убитых животных. При ударе внешняя кромка не режет, а с усилием как бы разрубает ткань, острие входит не прямо, а по касательной, а при выходе острое лезвие разрезает край раны с одной стороны.