Книга Где мы, там ад, страница 98 – Фрэнсис Кель

— Это ложь. Она всё лжёт! Если бы дядя меня боялся, то не доверил бы дробовик на охоте!

Детектив Дейтон зло усмехнулся.

— Я спрашивал её об этом.

— Вот видите! Она лжёт! – повторял я как заведённый.

— Ты вырвал дробовик из его рук и угрожал, что застрелишь его. Ты чуть не убил тогда своего родного дядю, своего опекуна, а он ведь любил тебя и заботился о тебе…

Детектив Тёрнер позади меня появился так внезапно, что я вздрогнул.

— Бедный маленький Марло, – промурлыкал он, наклоняясь, и это отдалось набатом в голове. – Ты оказался главным злодеем в этой истории. Ах, как же так, теперь не получится играть в жертву. Вот все и узнали, какой ты на самом деле.

— Нет! Заткнись! – подскакивая, крикнул я; стул с громким стуком опрокинулся.

Детектив Дейтон слегка отодвинулся, но не попытался меня остановить.

— Вы всё врёте! Тогда зачем тётя оплатила моё обучение? Она даже позволяла мне путешествовать и посещать другие штаты!

— Приятель…

— Почему она всё это делала? Она винила себя в том, что не уберегла меня, поэтому финансово поддерживала! Что вы на это скажете?!

— Она…

— Она виновата! Они все виноваты!

— Твоя тётя Хелен сказала, что боялась тебя и хотела держать как можно дальше от себя и своей овечьей фермы.

— Овечья ферма… – Я замер.

Кадры из прошлого теперь проносились в памяти: в семь лет, живя на ферме тётушки Хелен, я часто наблюдал за забоем овец. Работники загоняли их в специально отведённое место, где скотобойным пистолетом с выдвигающимся штырём безжалостно вышибали им мозги, после чего подвешивали каждую за ногу и перерезали им горло. Крови было столько, будто она могла залить всю землю на много миль вокруг.

В такие минуты я думал о том, как хорошо, что я не родился несчастной овечкой. Когда стал старше, понял: овцы есть и среди людей. Нужно набраться смелости, чтобы не оказаться подвешенным за ногу с перерезанным горлом на потеху соседской детворе.

Я зло посмотрел на детектива.

— Это неправда, – на грани истерики прошептал я.

Детектив Дейтон поднялся следом.

— Успокойся.

— Как вы можете ей верить? Это я был жертвой! Я! – Я развернулся и схватил стул. Хотелось проломить детективу голову. – Эдмунд ненавидел меня и давно планировал моё убийство. Дядя Ричард тоже ненавидел меня! Он избивал меня и держал в подвале!

Детектив Дейтон рванулся вперёд и выбил стул из моих рук.

— Сядь! – повысил он голос.

Но я не сел, а продолжил кричать в попытке достучаться хоть до кого-нибудь. Меня трясло от гнева, а на глазах выступили предательские слёзы.

— Они все издевались надо мной! Они мучили меня! Я был лишь жертвой! Я был маленьким ребёнком!

Меня скрутили. Все последующие допросы со мной вели уже в наручниках.

Мой адвокат затребовал экспертизу для решения главного вопроса: осознавал ли я свои действия в момент преступлений? Насколько я вменяем и могу ли быть освобождён от уголовной ответственности? Адвокат добивался, чтобы вместо тюрьмы мне назначили принудительные меры медицинского характера, отправили меня в психиатрическую больницу для преступников. Я мог пробыть в ней год, а мог остаться на всю жизнь.

Первичный осмотр комиссией врачей при полицейском участке длился больше пяти часов и ничего конкретного не дал. Врачи не сошлись в диагнозе. Мне ставили диссоциативное расстройство, тяжёлый психоз на фоне депривации сна, параноидальную шизофрению, даже посттравматическое стрессовое расстройство с психотическими чертами. Кто-то из врачей считал, что я злостный симулянт, всё прекрасно осознавал и галлюцинации тоже выдумал. Это притом, что многое я им так и не рассказал. Они знали только о детективе Тёрнере и Ребёнке, про Мефиса смогли выяснить крупицы информации, а про Эдмунда вовсе не были в курсе.