Книга Да здравствует принц!, страница 79 – Фрэнсис Кель

— Нам это…

— Ну, чисто технически, большую часть забрал Адам. Но это временно.

— Он меня спас…

— Это было его заданием, – жёстче ответил Скэриэл.

— А ты бы спас Кэмерона, если бы пришлось?

Скэриэл задумался, но я уже знал его ответ.

— Я хочу отсюда уйти.

— Сегодня всё устрою.

— Хочу увидеть Эдварда.

Скэриэл понимающе кивнул, встал и поправил футболку.

— Пойду сообщу врачу о твоей выписке.

Он направился к двери, когда я тихо окликнул его:

— Как… – с волнением в голосе спросил я, – как ты убил мистера Эна?

Остановившись, он повернулся и подмигнул мне.

— Мне помогло это. – Скэриэл протянул руку, и на его ладони появился небольшой сгусток тёмной материи; ласково улыбнувшись, он добавил, очень гордый собой: – Я свернул ему шею.

Волосы отросли.

Это первое, что я отметил, когда увидел помятого Скэриэла на пороге его дома. Он вернулся совсем недавно; об этом свидетельствовал неухоженный газон во дворе – тут и там был разбросан мелкий мусор. Почтовый ящик перекосился, а пустой мусорный бак опрокинулся. Полузаброшенный дом выделялся среди остальных, как бельмо на глазу.

В холле пахло табачным дымом, а с кухни доносился стойкий аромат крепкого кофе и корицы.

— Что с твоей ногой? – спросил Скэриэл, когда я, чуть прихрамывая – старался сделать это менее заметно, но не вышло, – прошёл в гостиную.

Голос его был ниже обычного – словно он простудился или охрип, как однажды я, ещё будучи младшеклассником. Тогда у нас проводилось спортивное мероприятие, мы до остервенения выкрикивали лозунги в поддержку нашей команды: шесть мальчишек с мрачной решимостью бежали эстафету. Размах, честное слово, не уступал Олимпийским играм. После этого я потерял голос и три дня хрипел как девяностолетний старик. К слову, Леон тогда принёс нам победу. Можно сказать, в последнюю минуту вырвал первенство из рук Клива. О, как тот был зол, оказавшись на втором месте.

Лодыжка вчера опухла, налилась пугающей синевой – Габриэлла сравнила цвет с потёкшей сине-фиолетовой краской, размазанной по палитре; описание мне понравилось, но виду я не подал. Нога болела при малейшем движении. Скорее всего, причиной стала усиленная тренировка с Люмьером, после которой меня можно было хоть выжимать.

Сегодня, к моему удивлению, припухлость прошла, хоть кожа и пугала непривычным оттенком. Болела нога уже меньше, но хромота сразу выдавала меня с потрохами.

— Не обращай внимания. – Я плюхнулся на тот самый диван, где – сколько времени прошло: месяц, два или все три? Я потерял счёт времени – мы со Скэриэлом лежали, пытаясь уместиться вдвоём. – Просто подвернул. У тебя, кажется, волосы стали длиннее. Решил сменить стиль?

— Да не. Надо бы подстричься. – Он небрежно стянул с запястья резинку, которую я прежде не заметил, и сделал себе неряшливый хвостик.

— Тебе идёт.

— С длинными волосами или с хвостом? – с искренним любопытством спросил он.

— Оба варианта. – Мой голос прозвучал чересчур серьёзно – отвешивать Скэриэлу комплименты я не планировал, так что сам смутился.

— Э-э… – Он неловко провёл по волосам. – Спасибо. Так что с твоей ногой?

— Да забей, – отмахнулся я.

Скэриэл не забил – ну кто бы сомневался, – а встал напротив, прожигая меня требовательным взглядом. Он был в помятой чёрной футболке и спортивных штанах с потёртыми коленками. Складывалось впечатление, что одевался он в спешке, достал первое, что подвернулось под руку. Но Скэриэл оставался Скэриэлом даже в этом убогом виде. Удивительно, как ему шло абсолютно всё, что он умудрялся на себя нацепить.