Книга 1994. Русский роман ужасов, страница 136 – Алекс Лоренц

А соотношение сил между тем разворачивалось в другую сторону. Шел сорок второй год. Красная армия переходила в наступление.

Авербах бесперебойно снабжали рабочим материалом – живыми людьми. Она вкалывала им препарат, который начисто лишал их всего человеческого. Самое главное, что после инъекции «материал» был готов убивать, убивать, убивать. Всех подряд, без разбора. Чтобы лакомиться живым, теплым мозгом. Биологическая зараза, которую вывели профессор и его помощница, превращала подопытных в живые трупы – без пульса, без сердцебиения, без обычных физиологических потребностей, с первыми признаками разложения.

Даже фашистские палачи пришли в ужас, когда Авербах продемонстрировала им свирепость и выносливость своих ходячих мертвецов. Их не брали ни пули, ни ножи. Для усмирения их можно было только сжечь дотла.

Нацисты предпочитали сторониться лаборатории и ее хозяйки. Авербах из-за бессонных ночей выглядела как ведьма: черные круги под глазами, ошалелый взгляд, застывший оскал, растрепанные волосы. Она вкалывала денно и нощно уже не ради выживания, а ради самого процесса. Оккупанты наградили ее зловещим прозвищем – Реаниматор.

Пятничными вечерами офицеры развлекались в клубе по соседству. Однажды ночью пьяный лейтенант предложил сослуживцам пари. Он пообещал солидную сумму немецких марок тому, кто согласится ночью пройти от одного конца загона для ходячих мертвецов до другого.

Принял вызов лишь один храбрец – молодой ефрейтор.

Предложивший пари лейтенант, отвечавший за охрану загона, отпер железную дверь ключами. Пока клацали замки, изнутри доносился замогильный вой.

Две длинные клетки загона разделял узкий проход. Пространства было достаточно ровно для того, чтобы руки монстров не дотянулись до посетителя. Зрители сгрудились у крошечного смотрового окошка.

Когда ефрейтор вошел в загон, вой чудовищ смолк как по команде. Пошатываясь от опьянения, он двинулся по проходу. Дверь захлопнулась. Клацнули замки. А потом – тишина. Только хриплое сопение из углов клеток.

Кое-как передвигаясь на непослушных ногах, немец добрался до конца загона. Зрители видели сквозь окошко, как его фигура развернулась к ним лицом.

— Вот видите! – прокричал он. – Я прошел! Прошел! Со мной все хорошо! Жив-здоров!

Его язык заплетался. Он впал в истерику и принялся хихикать. Потом его вырвало. Толпа за дверью оживилась, принялась свистеть и улюлюкать.

Ефрейтор распрямился и двинулся обратно. Его носило из стороны в сторону, словно тряпичную марионетку.

Когда он был в метре от двери, ноги отказали. Он пошатнулся и уперся плечом в толстые прутья решетки. Несколько окоченевших рук тут же схватили его. Он попытался вырваться, но живые трупы раскроили ему череп и стали рвать мозг.

Зрители издали дружный крик ужаса. Некоторые бросились прочь, в кабак, чтобы напиться еще сильнее и забыть увиденное.

Лейтенант, предложивший смертельное пари, понял: если вышестоящие узнают о происшествии, его ждет расстрел. Он запаниковал и трясущимися руками открыл замки. Заразившийся ефрейтор кинулся на него и повалил на пол. Они оба вопили как резаные. Два вопля смешались, наполнив загон леденящим душу звуком.

Что было дальше, единого мнения нет. Кто-то вспоминал, что обоих заперли, а потом посадили в одну клетку с остальными чудовищами. Кто-то утверждает, что они вырвались и заразили еще несколько десятков человек. Как бы там ни было, руководство гарнизона быстро взяло ситуацию под контроль. Все зрители пьяного аттракциона были расстреляны.