Книга 1994. Русский роман ужасов, страница 32 – Алекс Лоренц

— Не, я не буду, – сразу отказался Денис.

— Слабак.

— Фак ю. Станешь алкашом на всю жизнь, как дядь Юра. Не человек, а мусор.

— От пары глотков ничего не сделается.

— Сделается-сделается. Еще как сделается. С этого все и начинается. Сегодня с одной расстегнутой пуговицей ходишь, а завтра уже хер из ширинки вываливается.

— Иди в жопу. Ты мне надоел. Что ты там про жидкость говорил?

— Я говорил, что там хрен знает чего понамешано. Может, эти ребята, которые там плавали, так пропитались, что от соприкосновения с воздухом просто разложились.

— Вот так вот, без следа?

— Может, жижа навроде болотной осталась, но к нашему второму пришествию уже высохла.

— Все в твоей теории хорошо, но ты забыл про главное.

— Что именно?

— Мы только одну банку расколотили. Остальные-то кто открыл, по-твоему?

— Кто-нибудь другой забрался случайно и вскрыл от нечего делать, – нашелся Денис.

— Этот гадючник уже лет десять никто не ворошил. И это минимум. Ми-ни-мум!

— Кто-нибудь мог видеть, как мы полезли в заросли. Не одних же нас черт может дернуть вляпаться в говно.

— Неправдоподобно, – вынес безжалостный вердикт Артем. – Трещит по швам.

— Опять ты со своими долбозомби. Ты скоро сам станешь как эти упыри из фильма твоего дурацкого… как его…

— «Возвращение живых мертвецов».

— Точно.

— Между прочим, мне теперь понятно, кто по подъезду шуршит ночами.

— В смысле?

— Я несколько раз просыпался. Кто-то туда-сюда по лестнице шастал и стучал в какую-то дверь наверху, а ему не открывали. Громко так, настойчиво колотил. Как гестаповец.

— Так и не открыли?

— Не-а. Зато еще я слышал, как скрипела дверца этой каморки под лестницей.

— Хренов Папа Карло.

— Точно. У меня ж первый этаж, оттуда рукой подать. Все слышно, что делается. И он… или она… так мимо двери проходит тяжело, как словно вот-вот с ног свалится. По стенам ладонями шелестит.

— Шелестит?

— Шелестит. Как листами бумаги.

— Думаешь, у нас один из тех зомбаков поселился в подъезде? – Денис не заметил, как сам принял теорию о возвращении живых мертвецов за наиболее вероятную.

— Не знаю. Можно проверить. Это говно вылезает наружу примерно в двенадцать ночи. Твои родичи во сколько спать ложатся?

Разговор прервал вопль:

— А ну, слезли оттуда! Щас возьму метлу и отхожу по спине!

— Не залезешь, – усмехнулся Артем.

— Подошел сюда! – скомандовала женщина средних лет с прической в стиле «глэм-рок» и приняла позу шерифа в пустынных землях штата Невада. Положила руки на пояс. Теперь ей достаточно двух долей секунды, чтобы выхватить из кобур револьверы и начать палить на поражение.

Но в этот раз ребятам повезло: револьверов у воспиталки при себе не имелось. Вероятно, забыла на столике дежурного в комнате для тихого часа.

Артем вскочил на ноги, схватил длинный шишковатый дрын, поднял его над головой и принялся изображать дикарский танец, выкрикивая: «Тумба-юмба! Тумба-юмба!» Ноги угрожающе грохотали по шиферу. Было бы очень эффектно, если бы этот обитатель необитаемого острова вдруг проломил шифер, провалился и сломал ногу, а воспиталка добила бы его, кричащего звериным криком. Каблучищами. По сломанной конечности. Еще наступила бы на место перелома и долго держала бы там подошву, постепенно увеличивая нажим. И инфернально хохотала бы при этом, запрокинув голову.