Книга 1994. Русский роман ужасов, страница 35 – Алекс Лоренц

Только теперь до Юры дошло: менты что-то разнюхали. Или теща самолично приложила руку. Пришли его забирать, а она с ними, тут как тут.

Нет, мне таких прелестей жизни не надо. Кто эту дверь потом чинить будет? Они меня сейчас заберут, в СИЗО захлопнут как кузнечика в банке, а сюда – заходи кто хочет. Казалось бы, нечего брать… но ведь телевизор! Это я, значит, потом вернусь, а телевизора-то и нет. А как жить? Что смотреть? Нет, друзья мои, так не пойдет.

— Иду, иду! – закричал Юра.

— Быстрей давай! – Стражи порядка явно церемониться не собирались.

— Да щас, щас! – стонал Юрий, тщетно пытаясь принять сидячее положение. – Дайте штаны-то хоть надеть…

Он кое-как натянул жеваную штанину на правую ногу, сунул ноги в тапки и прошаркал к двери.

— Пойдешь с нами, – скомандовал с порога моржовый хрен в форме. С моржовыми усами. – Обувайся.

Ни «здрасьте», ни «до свидания». Беспределят по-черному, менты поганые.

— А что я сделал такого? – покатил ответную бочку Юрий, аристократично приглаживая колтуны на башке.

— Я те ща покажу, сука, что ты сделал, мудак паршивый! – Усы уперли руки в бока и плюнули прямо на затертый резиновый половик. – Обувайся, я сказал.

Юрий счел за лучшее повиноваться.

Старуха-теща смотрела на него с раздирающей в клочья ненавистью.

— Это он ее убил! – проскрежетала она железными яйцами. – Вы посмотрите на рожу эту! Пьянствует беспробудно! На человека уже не похож!

Она ринулась к Юрию, протянув к его горлу свои шишковатые пальцы с длиннющими ногтями. Ее сморщенное лицо дрожало, как иссушенный осенний лист.

Безликий субъект в милицейской фуражке взял ее за локти и оттащил на два шага назад.

— Дамочка, будете лезть – мы вас удалим, – расставил приоритеты усатый.

— Это же моя дочь! Да как вы…

— Последнее предупреждение, дамочка.

— Да чт…

— Последнее, я сказал! – Его неотесанный указательный палец едва не уперся в ее ведьмин нос.

Это умерило ее пыл.

Пока Юрий завязывал шнурки, его порванное веко снова напомнило о себе острой болью. Оно задергалось, как курица под лезвием ножа.

Проклятые дети, мать их за ногу! Чтоб им в аду гореть! Если Юрия сейчас не заметут, то он их отловит по одному, как поганых хорьков, и… и порешит. Всех троих. Ему-то уже не впервой.

Впрочем, убийство супруги стало казаться ему чем-то эфемерным. Как будто не на самом деле. Да и супруги никакой, в общем-то, не было. Лишь иллюзия. Тающие день ото дня воспоминания о бытовом кошмаре, когда жилое пространство приходилось делить с неопрятной бабой, которая (только подумать!) имела наглость не одобрять привычки Юрия. И вот, это наваждение рассеялось. Теперь даже трупа не осталось.

Нет, он определенно ее не убивал. Это все был сон. Она просто исчезла. Ушла из дома и не вернулась. Уехала с прекрасным непьющим принцем в волшебную страну грез.

В жопу это все! Естественно, ты ничего такого не делал. Ты ведь трусливая душонка, бывший мелкий бюрократ, нынешний неудачник и просто дегенерат и кретин. Куда тебе до такого! Убийство – удел сильной личности, а ты ничтожество. Вошь. Тебе жить-то осталось год-два и обчелся. Да и «жить» – это слишком громко сказано.

Не было никакого убийства. Тебе померещилось. И отсутствие трупа там, где ты его якобы (якобы!) закопал, – весомое тому доказательство. Если бы там действительно что-нибудь было, ты бы не увидел разрытую яму, когда огромная собака загнала тебя в овраг.