Онлайн книга «Свадьба»
|
Когда проснулся, хозяева уже чаёвничали. Я пожелал доброго утра, вышел на двор. Умылся ледяной водой из рукомойника, окатил торс, обтёрся полотенцем, почистил зубы. Вернулся в дом – сытно позавтракал блинами со сметаной. Иван Иваныч отбыл по лесным делам, а я двинулся на полустанок. Пальцо – посёлок, в чей состав административно включены Пальцо-30, Пальцо-52 и Пальцо-66, хотя и не примыкают к нему. Изначально, в двадцатые годы, главный посёлок назывался Пальцо-77 и главным не был, а только потом разросся да остальные к себе присоединил. Название – в честь лесного урочища. Где то урочище – сейчас уж никто не вспомнит, зато посёлки имя это сохранили. Головное селение – большое даже само по себе, без анклавов. Работают торфопредприятие, локомотивное депо, баня, столовая, ДК, школа. Прямиком со станции я направился в пункт милиции. Дорогу спрашивать не пришлось – все пути вели в центр. Встретил меня участковый по фамилии Смирнов – высокий, подтянутый парень. — А, товарищ следователь! – обрадовался он, пожимая мне руку. – Здравствуйте, здравствуйте! Мы вас ждали. Мне вчера сообщили, что наш, пальцовский мальчик нашёлся. Так что, видать, не доведётся нам с вами вместе поработать. — Зато девочка в Зайцев Двор не вернулась, – ответил я. – Поговорить точно нужно – вдруг что полезное от вас узнаю. — Пойдёмте-ка в сельсовет, там побеседуем, – пригласил участковый. Сельсовет ютился в том же здании, с другого торца. Внутри нас ждали двое: крупная женщина с высоким бюстом и, несмотря на жару, в плотно запахнутом пиджаке – секретарь парткома – и маленький мужичок с лицом мученика – председатель сельсовета. Встретили меня радушно, предложили чай и сушки. — Ну, хотя бы один из двоих нашёлся! – вздохнула секретарь парткома. – Уж думали грешным делом, началось сызнова то, что в конце сороковых было. — А что было в конце сороковых? – спросил я. — Тоже дети пропадали. Один, другой, третий по окрестным деревням. — Так и не разобрались тогда, в чём дело, – добавил глава сельсовета. — Я тех времён не застал, не родился ещё, – сказал Смирнов, – но наслышан. — И никаких зацепок? – спросил я. — Совсем никаких, – ответила секретарь. – Кто-то считал, что детей похищают. Грешили на людоедов – после войны голодно, сами знаете. Но вслух о том говорить не принято. Чтоб при победившем социализме – и людоедство? Я и сама ни на грамм не верю. Тут болота кругом – видать, в них всё дело. – Она неуверенно пожала плечами. — Несколько детей из разных деревень, – взялся я рассуждать вслух. – Местность одна, но пропадали каждый по отдельности – так? Значит, не болото виновато… За окном затарахтел автомобильный двигатель – «запорожец», судя по звуку. Машина остановилась у здания, где проходила наша беседа. Послышался частый топот женских башмачков к двери участкового пункта. — Батюшки, да где ж он делся-то?! – встревоженный женский голос. Смирнов подошёл к окошку, выглянул. — Тут я. Визитёрша подбежала к окну. Белокурая, тоненькая как тростинка, с наивными глазами девушка в скромном платьице. На личике тревога. — Ой, батюшки! Ой, господи боже ты мой! – задыхалась она. — Привет тебе, Анастасия Павловна, – поздоровался Смирнов. – Что стряслось? — Товарищ Смирнов! – заверещала она, не здороваясь. – Девочка у меня пропала! |