Книга Стань светом в темном море. Том 4, страница 191 – Softcoral

Пока я, перестав шмыгать носом, притих и слушал, Эён, едва заметно улыбаясь, посмотрела куда-то вдаль и сказала:

— Каждый раз, когда начинается бой, я первым делом представляю себе худший вариант. – Она сделала глубокий вдох. – Если честно, Мухён, я вполне допускала, что вы можете ударить меня топором в спину. Для меня это был один из самых кошмарных вариантов. В конце концов, вместо того, чтобы лезть на вооруженных до зубов фанатиков, куда проще прикончить женщину, которая считает тебя союзником. Или вы могли пообещать сражаться вместе, но в решающий момент струсить и сбежать. Или вдруг заявить: «С чего это я должен тебя слушаться?» – и отказаться выполнять приказы прямо перед схваткой.

Эён шумно выдохнула. В этом звуке чувствовалась такая тяжесть, будто она пыталась сбросить с груди бетонную плиту.

— С того момента, как я решила пойти с вами, я прокрутила в голове сотни вариантов провала. Проиграть из-за собственной некомпетентности будет обидно, но не несправедливо, а вот погибнуть из-за чужой ошибки или предательства… Этого я боялась каждую секунду. Я думала: «Мухён вроде бы добрый малый, но, судя по всему, он даже дорогу на пляж не найдет. Как он собирается отсюда выбираться? Ладно, я все равно ухожу, так почему бы не прихватить его с собой? Но останется ли он таким же безобидным и добрым, когда на кону будет стоять его жизнь?» В голове был полный раздрай, меня кидало от доверия к подозрению, как доктора Джекила к мистеру Хайду. – Эён сглотнула и, сдунув упавшую на глаза челку, продолжила: – Я все время думала: «Может, одной все-таки безопаснее? Не ошиблась ли я в выборе напарника? Не станет ли моя же кровь первой, окропившей этот топор, который я так опрометчиво дала ему в руки? С другой стороны, как ему голыми руками сражаться с террористами или хотя бы защищаться?» Логика твердила: чем больше стволов, тем лучше. Но страх шептал: «А что, если ему плевать, выживу я или нет? Что, если его волнует только собственная шкура? Да он, судя по виду, и себя-то защитить не в состоянии… Может, стоило выбрать нашего чокнутого Чжэхи? Но если верить Мухёну, то Чжэхи – один из террористов, и он сдаст меня при первой же возможности. А сам Мухён? Устроился на станцию всего за пять дней до катастрофы. Что, если он засланный шпион?» Каждые три секунды я тонула в бесконечных сомнениях.

Эён говорила это ровным, спокойным голосом, продолжая сжимать винтовку и смотреть куда-то вдаль.

— Всю жизнь меня учили, что нельзя никому доверять. Нужно было бросить вас и в одиночку рвать к спасательной капсуле. Я думала: «Пэк Эён, дура ты набитая! Тебя столько раз предавали, а ты ничему не научилась». Пока мы шли из Пэкходона, я сотни раз успела пожалеть о своем решении. Меняла его, потом меняла снова и проклинала себя. Один голос в голове твердил: «Это добродушный стоматолог, которого воротит от насилия! Он никогда не ударит тебя топором по затылку, посмотри на него! Он же само воплощение неловкости». Другой голос возражал: «Нет, он просто гениальный актер! Стоит тебе расслабиться, и он размозжит тебе голову этим топором!» Я дошла до того, что начала уговаривать саму себя: «Ничего страшного. Даже если он ударит, ты успеешь ударить в ответ, прежде чем сдохнешь». Вот с такими мыслями я и шла рядом с вами все это время. – Не опуская оружия, Эён мельком взглянула на табло, проверяя, где сейчас лифт, потом снова перевела взгляд на коридор и продолжила: – А потом, когда я увидела, что у вас и в мыслях не было нападать на меня… когда поняла, что вы даже сейчас искренне страдаете из-за того, что ударили вооруженного фанатика… я подумала: и ради чего были все эти мучения? Я изводила себя подозрениями, а вы и не собирались меня предавать. Это так нелепо, что даже смешно. Если бы я не тратила столько сил на эти страхи, я бы составила план получше. Будь у меня чуть спокойнее на душе, возможно, я бы не стала нападать на Уэхару, а попробовала убедить ее пойти с нами. Кто знает.