Книга Стань светом в темном море. Том 4, страница 201 – Softcoral

Когда зрение начало возвращаться, я увидел Дженнифер: она лежала на полу лицом вниз. Единственным источником света оставался разбитый фонарик – он все еще катался по полу, бросая на стены рваные блики. Я понял лишь одно: атак больше не будет. Медленно, преодолевая сопротивление одеревеневших мышц, я опустил винтовку. Левая рука отозвалась такой вспышкой боли, что хотелось взвыть, но я лишь до крови закусил губу. Фонарь, качнувшись, скользнул по телу Дженнифер, и в первый миг я был уверен: она мертва.

Дыхание сбилось, сердце колотилось где-то в самом горле, оглушительно отдаваясь в висках.

И вдруг… Дженнифер застонала, дернулась и зашлась в крике:

— А-а-а-а! А-а-а… А-а-а-ах!

Присмотревшись, я понял: Эён ювелирно прострелила ей ногу.

Я машинально потянулся за фонариком. Странно, но, сколько бы я ни пытался схватить его, у меня ничего не получалось. И только когда луч света упал на мою кисть, я осознал почему.

На моей левой руке не хватало нескольких пальцев.

В ту же секунду на меня обрушилась волна дикой, первобытной боли. Я зажмурился и заставил себя отвернуться, чтобы не смотреть на то, что осталось от моей руки.

Пальцы будто охватило пламя. Я судорожно втянул воздух, потом медленно выдохнул, пытаясь совладать с болью. Засунул невредимую руку в рюкзак, пытаясь найти что-нибудь мягкое. Вытащил первый попавшийся кусок мягкой ткани – это оказалась моя футболка. «Она мягче полотенца», – пронеслась нелепая мысль. Помогая себе зубами, я принялся рвать ткань на полосы. Потом кое-как прижал обрубки друг к другу и туго обмотал их импровизированным жгутом. Главное – остановить кровь и закрыть рану.

Сначала, когда пальцы только отсекло, боль казалась почти абстрактной – просто жгло. Но стоило мне увидеть саму рану, как боль хлынула лавиной, будто только и ждала официального разрешения. Как вообще мой мозг обрабатывает информацию?

Из глаз брызнули слезы, но я мертвой хваткой стиснул зубы – закричать сейчас означало выдать себя с головой.

В дрожащем свете разбитого фонаря я заметил, как Эён попыталась приблизиться к поверженной Дженнифер. Та, раненная в ногу, зашлась в истошном крике и принялась беспорядочно махать топором.

Лезвие металось в темноте хаотично, отчаянно.

Все, кто был рядом, закричали и вжались в пол, стараясь стать как можно ниже, лишь бы не попасть под удар. Дженнифер понимала, что ей не встать. Топор оставался ее последней защитой, и она рубила вслепую, не разбирая, кто перед ней. Ей уже все равно, кого заденет.

Видимо, она поняла: здесь у нее больше нет союзников.

Эён несколько раз увернулась от свистящего лезвия, а потом резко шагнула вперед и с размаху обрушила приклад на затылок Дженнифер. Кто-то задел ногой фонарик; он покатился по полу, глухо ударился о дальнюю стенку и замер. Дженнифер обмякла и больше не шевелилась.

Свет фонарика несколько раз мигнул, сжался до крошечного пятнышка и окончательно погас. В наступившей темноте слышны были только приглушенные стоны и всхлипы. Почему человеческое тело так устроено? Почему оно никогда не привыкает к боли? Где мои пальцы? Вроде бы в течение двенадцати часов еще можно что-то сделать… Насколько хороши местные врачи в реплантации? И главное – доберусь ли я вообще до Тэхандо в таком состоянии?