Книга Стань светом в темном море. Том 4, страница 35 – Softcoral

— А кто пойдет последним? – спросил Чжэхи.

— Я.

Значит, порядок такой: Чжэхи, я, Син Хэрян. Выходим в порядке, обратном тому, как заходили.

— Командир, давайте меняться, – вдруг сказал Чжэхи. – Я хочу быть последним.

— Почему?

— Хочу впечатлить Мухёна.

С каких пор выйти последним из тонущей субмарины – это способ кого-то впечатлить?!

— Разве есть разница, в каком порядке выходить? – спросил я.

— Не особо, – небрежно ответил Син Хэрян.

Но тут вмешался Чжэхи – посмотрел прямо на меня и сказал серьезно:

— Чем дольше остаешься внутри и дышишь сжатым воздухом, тем выше риск словить кессонку. Те, кто выберутся первыми, пострадают меньше. А вот последнему может прилететь по полной.

— А… ясно.

Я посмотрел на человека, который только что заявил, что очередность не особо важна, и спросил:

— Хэрян, почему вы хотели выйти последним?

— Нас в субмарине всего трое. Чжэхи прав, но очередность имела бы значение, будь мы в подлодке человек на десять. Тогда да, эвакуация затянулась бы. В нашем случае разница в несколько секунд едва ли повлияет на то, кто в итоге получит декомпрессионную болезнь, а кто нет.

В принципе, логично. Втроем мы выберемся довольно быстро. Я кивнул, соглашаясь с Син Хэряном, и повернулся к Чжэхи:

— А ты почему вдруг решил выйти последним?

— Потому что хочу, чтобы при мысли обо мне ты испытывал вину. Или чувствовал себя обязанным. Ну или на крайняк восхищался моей самоотверженностью.

Несколько секунд я не знал, что ответить.

— Чжэхи, ты пойдешь первым.

Не успел я договорить, как субмарину резко тряхнуло. Я не удержался за перекладину и ушел под воду. Дна под ногами не было, и я судорожно замолотил руками и ногами. Вскоре кто-то схватил меня за ворот и потянул вверх. Я дергался, пока сверху не послышался голос Син Хэряна:

— Если вытяните руки, то дотянетесь до перекладины.

Я раз-другой глотнул воды, но потом все-таки нащупал перекладину, вцепился в нее обеими руками и, отплевываясь, попытался отдышаться. Потом увидел Чжэхи. У него на лбу была кровь – наверное, ударился о потолок.

— Чжэхи, у тебя кровь…

— Пустяки. Просто старая рана открылась.

— А вы как, Хэрян?

— В порядке.

Ну хоть они целы. Я один здесь – как решето. Рот пересох от соли, мутило так, что чуть не вывернуло, но я проглотил подступающую тошноту и заставил себя сосредоточиться на дыхании.

Если поначалу уровень воды поднимался стремительно, то теперь – медленно, почти лениво. Я успел перебраться на несколько перекладин повыше, и только когда мы втроем оказались почти под самым потолком, вода наконец остановилась. Все тело ломило, но я уже не понимал – это от усталости или от начинающейся декомпрессии.

Глядя на неподвижную темную гладь, Син Хэрян сказал:

— Как только давление сравняется, ручка люка сменит цвет.

Мы втроем задрали головы и уставились на заветную ручку. Мы словно стояли на светофоре и ждали, когда он загорится зеленым. Ненавижу ждать. Молчание тянулось бесконечно, пока наконец в тишине не прозвучало тихое звяканье и красный не сменился на зеленый. Меня накрыла такая волна облегчения, что хотелось пуститься в пляс.

— Ну я пошел, – сказал Чжэхи.

Он на одних руках поднялся по лестнице, добрался до люка, схватился за ручку и повернул. Люк был тяжелый – пришлось навалиться всем телом, толкать плечами, спиной. Тяжело дыша, Чжэхи наконец распахнул его и выбрался наружу. В субмарину ворвался поток свежего воздуха. Чжэхи протянул мне руку. Я начал подниматься по лестнице, перекладина за перекладиной, но мокрая одежда тянула вниз, как будто кто-то хватал меня за ноги и не хотел отпускать. Каждое движение давалось с трудом – тело словно налилось свинцом. Я кое-как добрался до люка, ухватился за руку Чжэхи, и он рывком выдернул меня наружу.