Книга Стань светом в темном море. Том 4, страница 99 – Softcoral

— Не стали? – уточнил Син Хэрян.

— Да где там! – Чжэхи опустил плечи, изображая глубокое разочарование. – Несколько сотен лет назад религиозные фанатики приносили в жертву все, что под руку попадется, – людей, животных, без разницы. Лезли на чужие континенты под предлогами миссионерства, миллионами людей в рабство сгоняли, целые системы работорговли строили. А что сейчас? Сплошное разочарование. Раньше тебе и свечи из человеческого жира, и алтари из плоти и крови. Теперь у нас алтарь с подсветкой, гирлянды на батарейках и стеклянная крыша, чтобы в саду было светло, как днем. Ну, технически сейчас и правда день, – добавил он, поморщившись. – Но все равно – фу.

Казалось, Чжэхи всерьез топит за олдскульный сектантский фундаментализм. Он покачал головой и сказал:

— Я, конечно, знал, что ради удобства и гигиены современные культы идут на компромиссы… но не думал, что все настолько запущено. Раньше ведь как? Кровь, жир – все добывалось на месте, с криками, с болью, по-честному. А сейчас? Заключают контракт с мясником, получают свежее мясо и кровь с доставкой. Или вообще заказывают заморозку, размораживают – и на алтарь. С кровью то же самое. Мороки с ней много, хранить неудобно – вот и делают из нее желе. Или, скажем, режут ягненка, разок сливают кровь, добавляют гепарин, чтоб не свернулась, и потом этой кровью алтарь мажут снова и снова.

Разве модернизация не должна быть чем-то хорошим?.. Почему же в голосе Чжэхи звучит такое разочарование?

— Раньше жгли травы и ветки, окуривали алтарь дымом, – продолжал он. – Сейчас ставят аромадиффузоры – пшик-пшик, и готово. Раньше всей толпой бубнили на ломаной латыни, а теперь один раз записали кого-нибудь и гоняют на репите. Молитвы – только про себя, вслух нельзя, соседи на шум пожалуются. Про одежду я вообще молчу. – Он легко щелкнул пальцами по козырьку своей черной бейсболки. – Сейчас мало кто заморачивается с униформой. Я слышал, есть культы, где жертвоприношения проводят в футболках и шортах. Представляете?

— Э… правда?

— Ага. Я надеялся, что тут будет построже, но увы. Ни крови тебе, ни мяса. На алтаре – сотни чашек кофе, который никто даже не пьет. Ножи есть – огромные, наточены, как бритвы, но очень сомневаюсь, что их вообще пустят в ход.

Говорят, за любым глотком кофе стоят пот, кровь и слезы людей из стран так называемого третьего мира, но я смотрел на Чжэхи, слушал его ворчание, и меня накрывало волной облегчения: по крайней мере, «Сад Гесперид», который называли райским уголком на дне океана, не превратился в бойню. Никто не пляшет там голышом, размахивая мачете и распевая жертвенные заклинания. Пусть Мэйчжи и Рико не увидят в саду ничего ужасного. И если все действительно так, как говорит Чжэхи, то за чистоту столов и стульев можно не переживать.

— Честно говоря… звучит неожиданно. И даже… ну… разумно.

— Ох, спаситель, ты меня разочаровываешь, – укоризненно покачал головой Чжэхи. – Ты должен все срочно переделать. Ты что, вообще не представляешь, как должен выглядеть культ?

— Нет. И не хочу представлять.

— Но ведь антураж – это важно. Молодежь сейчас все упрощает, им лишь бы картинка красивая была. Мы, приверженцы старой школы, долго в таком месте не задержимся. Верни старые обряды по всем канонам, и духи, демоны, боги, даже люди сбегутся посмотреть. Кому не интересно на такое поглазеть? А Церковь Бесконечности, она… до обидного скучная.