Книга Стань светом в темном море. Том 3, страница 128 – Softcoral

— Подождите немного, – сказала Элизабет, застегивая браслет на моем запястье, и потянулась к следующему.

Один из мужчин, поддерживавших меня, и одна из женщин-сектанток, шедшая рядом, видимо, решили, что больше не могут стоять в стороне. Один аккуратно придержал меня за запястье, другая – подхватила за шею, чтобы Элизабет было удобнее. Та, будто утешая меня, прошептала:

— Все это теперь ваше.

Ну уж нет, спасибо.

Казалось бы, при виде таких огромных, безумно дорогих украшений у любого проснется жадность, хотя бы капля желания унести что-то с собой. Но я чувствовал только одно – тяжесть.

Может, из-за недавней бойни? А может, потому, что мою семью когда-то разрушила секта?

Несметные богатства. Драгоценности, покрывающие все тело. Люди, навеки застрявшие в прошлом, покорно исполняющие любой приказ. Цветы, распускающиеся не в сезон.

Редкая способность повернуть время вспять – кому-то это, может быть, и покажется благословением.

А я бы предпочел уйти отсюда ни с чем. В лохмотьях, в грязи, умирающий с голоду, сражающийся каждую секунду с монстрами, но на свободе.

Собрав последние силы, я с трудом разлепил губы, чтобы прошептать: «Отпустите меня домой». Но не смог. Слова застряли в горле, будто разрывая его изнутри.

Захлебываясь от слабости, я все-таки спросил:

— Зачем вешать на меня все эти драгоценности?

— У каждого камня – своя история. И каждый способен нести в себе желание.

Звучит как классическая сектантская чушь. Впрочем, что я удивляюсь: Элизабет и есть сектантка. Ни следа науки, одна эзотерическая муть.

Я молча протянул руку, и Элизабет, застегивая браслет, добавила:

— Так же, как не существует абсолютного времени, не существует и единого хода времени для всех. Для каждого оно течет по-своему.

Ага, конечно. Теперь еще и теория относительности. Отлично. Только физики мне тут не хватало.

С трудом нацепив на меня восемь браслетов, Элизабет перешла к кольцам. На ее тонких пальцах их было больше десятка – все разных форм, огранок, стилей. Похоже, как и браслеты, эти кольца ей не принадлежали. Вряд ли кто-то покупает себе столько сразу. Снимала по одному – сидели туго. Одно выскользнуло и упало. Мужчина, который меня поддерживал, поднял его и молча передал Элизабет.

Я тяжело вздохнул и, сложив ладони лодочкой, протянул вперед. Ну раз уж надо, давайте, надевайте. Усмехнувшись, Элизабет положила в мои ладони сразу три кольца, которые только что сняла со своего указательного пальца. Потом продолжила снимать остальные и вдруг почти мимоходом спросила:

— Получается, чудо потребовало в жертву белую акулу?

Что?

— Белых акул невозможно содержать в резервуарах Первой подводной базы, потому подтвердить это удалось не сразу. А вот гренландские – целы и невредимы.

Чудо потребовало в жертву белую акулу? Да ну, сомневаюсь. Судя по всему, все было ровно наоборот: белая акула потребовала в жертву меня.

С белыми акулами все просто, не по вкусу – выплюнут. Только вот чтобы распробовать, им сначала надо отгрызть кусок. А челюсти у них такие, что после «дегустации» от человека остаются разве что две половины. Они что, с ума посходили? Никому я акулу в жертву не приносил. Наоборот, меня ей подложили.

— Что вы имеете в виду под «жертвой»?

— На последнем этапе ритуала убивают живое существо такого вида, чье исчезновение не окажет значимого влияния на экосистему.