Книга Стань светом в темном море. Том 3, страница 211 – Softcoral

На секунду все взгляды обернулись в нашу сторону, но рыжеволосый мужик кричал так громко, что внимание снова переключилось на него.

— Я не собираюсь садиться в капсулу, как те двое! Просто выпусти меня отсюда! – орал он, размахивая руками. – Это ваши разборки, какого черта я вообще в них втянут?!

Чуть поодаль от него стоял мужчина азиатской внешности. Он тихо, почти укоризненно окликнул:

— Марк! Марк!

— Чего?!

— Заткнись уже!

Марк раздраженно взвился:

— С какой стати?! У меня тоже есть права! Я что, обязан тут молча сидеть?! Надо срочно выбираться отсюда! Я не собираюсь подыхать в этой проклятой дыре! Ты, Барт, может, и рад вписаться в эти ваши азиатские разборки, но я – нет!

Лицо Барта вытянулось, он стиснул зубы и процедил:

— Я родился и вырос в Штатах, тупая ты башка! Ладно, продолжай орать. Посмотрим, чем закончишь!

Он отступил на несколько шагов, увеличивая дистанцию между собой и Марком, а потом – с самым серьезным видом – указал сначала на Марка пальцем, потом на себя и начертил в воздухе крест – мол, мы с этим идиотом не заодно.

Он изо всех сил пытался донести до Тамаки, что не имеет к этому психу никакого отношения.

Барт держался особняком – не присоединился ни к команде «На», ни к команде «Ка». Под темно-синей летной курткой виднелся инженерный комбинезон насыщенного оттенка, и по цвету было совершенно непонятно, откуда он: из России, Штатов или Китая.

У него за спиной маячил мужчина с русыми, почти каштановыми волосами, растрепанной и всклокоченной шевелюрой. Из-под потертого дождевика проглядывал темно-синий инженерный костюм того же типа. Он пошатнулся и плюхнулся прямо на пол. Судя по всему, этот тип был пьян.

Тем временем Эён выдернула у Чжэхи платок и приложила его уже к носу Санхёна. Сложно было понять, она ему кровь останавливала или задушить пыталась.

Мне все никак не удавалось понять по цвету формы, кто из какой страны. Все инженеры ходили в синих комбинезонах, и для меня, человека, недавно попавшего на станцию, казались одинаковыми. После недели, проведенной здесь, я понемногу научился различать: оказывается, синий у всех все же разный. Но в первые дни я думал, что инженеры вообще в одной и той же форме ходят.

Да и чаще всего я видел инженеров вовсе не в форме: после смены они скидывали костюмы, словно тюремную робу, и переодевались в удобные теплые треники или футболки. Получается, в гидрокостюмах я встречал их либо в столовой, где они валились без сил, либо в коридоре – мокрых, тащивших костюм за собой, – либо в душевой, где костюмы обычно валялись в углу.

— А эти двое откуда? Из какой страны? – поинтересовался я.

— Из Америки, – коротко ответил Син Хэрян.

— Но как вы вообще отличаете друг друга? Все же в синем!

Что у них, встроенный в глаза цветовой круг?

— У японцев форма фиолетовая, у нас – темно-синяя, у остальных – просто синяя. Разница в оттенках. Месяц тут поживете и тоже начнете различать, – спокойно объяснил командир.

Интересно, зачем столько оттенков синего? Можно было не спрашивать Чжихёка, и так ясно: сто процентов посрались из-за цветов. На этой станции все через одно место. Я мысленно фыркнул в ответ на слова Син Хэряна – нет, я не собираюсь задерживаться здесь на месяц. Я выберусь отсюда. Сегодня же выберусь.