Книга Стань светом в темном море. Том 2, страница 167 – Softcoral

Мне тоже было зябко, но пока терпимо.

Туманако всхлипнула:

— Поживи в Новой Зеландии, поймешь. Там холодно только тогда, когда открываешь холодильник. Летом тепло, а зимой еще теплее.

Наверное, я слишком поверхностно изучал географию, поэтому понятия не имел, правда это или нет. С сочувствием глядя на стучащую зубами Туманако, я спросил:

— Получается, в Новой Зеландии круглый год лето?

Говорят, раньше в Корее были четко выраженные четыре времени года. А теперь, по сути, остались только два, и ты либо замерзаешь, либо сгораешь.

Туманако, никогда не сталкивавшаяся с погодными крайностями, дрожа, ответила:

— Лето и ничего, кроме лета. За всю жизнь я ни разу не видела, чтобы в Новой Зеландии шел снег. Старики говорят, что раньше там были ледники да и снег выпадал, но мне кажется, они врут.

— В Корее тоже теперь только на севере – в Хамгендо или Янгандо – еще бывает снег. А лето длится месяцев семь. В Новой Зеландии тоже климат изменился?

— Да нет, это все из-за иммигрантов. Там, если что-то пошло не так, виноваты всегда приезжие. О, смотри, белый киви на таблетках, с утра без дела, на пособие живет? Значит, во всем виноват индийский мигрант, работавший за минималку. О, в Новой Зеландии больше нет зимы? Значит, это маори, живущие там тысячелетиями, украли ее у какого-нибудь пакехи, который приехал всего-то лет триста назад.

Ю Гыми, все еще обнимающая Туманако, не сдержавшись, прыснула от смеха.

Кан Сучжон вздохнула:

— Вот уж куда я точно не собираюсь иммигрировать, так это в Новую Зеландию.

— После разделения Китая там уже тридцать процентов азиатов. Так что, даже если приедешь, одна не останешься. Да и денег в стране до фига, они же инвестиционную миграцию только так одобряют. Соцподдержка тоже на уровне.

— Из-за этого урода Оливера я туда ни ногой.

— А, ну да. Расистов там тоже хватает. Видите, в Новой Зеландии есть буквально все!

Кан Сучжон не выдержала и тоже усмехнулась.

Придерживая Генри одной рукой, я протянул вторую назад, чтобы ощупать его затылок и проверить, не переохладился ли он. Щеки, уши, нос – не такие уж и холодные… Или просто у меня руки холоднее?

Уставившись на меня из-за спины сектанта, Сумирэ вдруг сказала:

— И зачем вы отправили их втроем?

— Мне показалось, что так будет безопаснее.

Сумирэ, поморщившись, буркнула:

— А если эти трое возьмут и свалят на оставшихся капсулах? Что вы тогда будете делать?

Такой вариант я даже не рассматривал.

— Они не такие, – ответил я.

Можно ли быть уверенным в ком-то, кого знаешь всего день? Наверное, нет. Но ответ вылетел сам собой. Чтобы эти трое просто бросили нас и сбежали? Даже представить сложно.

Син Хэрян не бросил меня даже тогда, когда над головой свистели пули, хоть и допускал, что я могу оказаться религиозным фанатиком. Со Чжихёк выстрелил себе в голову, чтобы не стать обузой для остальных. А Пэк Эён… каждый раз, когда я вспоминаю, как она, держа в одной руке фонарик, а в другой кота, первой поднималась по лестнице, у меня словно камень давит на грудь.

Если честно, я был бы совсем не против, если бы кто-нибудь из них троих воспользовался спасательной капсулой и выбрался отсюда. Наоборот, будь это возможно, я бы прямо сейчас материализовал для них капсулы и отправил бы всех их наверх.

Как и сказала Сумирэ, нельзя исключать, что Син Хэрян решит эвакуироваться вместе с теми, с кем работает дольше всего, – Со Чжихёком и Пэк Эён. И я бы его понял. В конце концов, это ведь катастрофа. Кто осмелится упрекнуть человека, который пытается выжить?