Книга Стань светом в темном море. Том 2, страница 211 – Softcoral

— Какую?

О бегстве? Или, может, о чудесном спасении? Вот к чему приводит отчаяние – даже на древние мифы начинаешь надеяться.

— Маори верят, что раньше солнце двигалось по небу намного быстрее, чем сейчас. Дни были короткими, а ночи – долгими, и люди просто не успевали ничего сделать. – Туманако провела в воздухе дугу, показывая, как солнце быстро пересекает небосвод. – Чтобы это изменить, герой-полубог Мауи поймал солнце и заставил его двигаться медленнее. Вот что напомнила мне твоя история.

Туманако медленно опустила руку, а потом с хрустом раздавила зубами леденец.

Я машинально кивнул, глядя, как Туманако с легкостью разгрызает леденец, – челюсти у нее, видно, сильные. Вот уж никогда бы не подумал, что услышу в такой обстановке один из мифов маори. Мне вспомнился корейский миф о том, как медведица ела чеснок и полынь, чтобы превратиться в человека. Интересно, что подумают наши иностранные спутники, если я скажу, что, по легенде, мы являемся потомками медведицы?

Я наклонился к Джону Доу, проверяя пульс и дыхание, потом поднял взгляд и заметил на стене лифта какую-то надпись. Видимо, в прошлый раз я не обратил на нее внимания.

Our home is girt by sea.

Наш дом окружен морем?.. Не понимаю, зачем вообще писать такое на стене подводного лифта. Типа кругом вода, не забывай, где находишься? Глядя на эту изящно выведенную строчку, я вдруг понял: все надписи в этих лифтах какие-то странные. То двусмысленные, то просто пугающие.

Туманако, заметив, куда я смотрю, тоже подняла глаза к стене и сказала:

— Это строчка из австралийского гимна. Ну вроде как.

Вот оно что… Когда знаешь, что это строчка из гимна, звучит не так зловеще. Хотя ощущение, что нас тут реально окружают со всех сторон, все равно никуда не девается.

Чтобы отвлечься от нарастающей тревоги, я перевел внимание на окружающих. Троица из инженерной команды обсуждала, по какому маршруту лучше двигаться, чтобы выбраться. Я поймал взгляд Туманако – и мы, новенькие на этой чертовой Подводной станции, молча слушали. Стоматологу и парикмахеру лучше не мешать, когда настоящие специалисты думают, как всем выжить.

Они обсуждали разные маршруты, и я с облегчением выдохнул, когда понял: ни один из троих не считает приоритетом лестницу. Одна мысль о том, чтобы снова по ней подниматься, вызывала у меня усталость.

Не то чтобы я воспылал любовью к лифтам.

Пэк Эён объяснила: если лестница между Второй и Третьей базой действительно такая, как я описал, то в случае нападения сверху и снизу можно оказаться в ловушке. На ней нет ответвлений или боковых выходов – никуда не свернешь. То есть с тактической точки зрения это тупик.

Син Хэрян посмотрел на нас с Туманако и добавил, что подъем займет слишком много времени.

Мое представление о риске – это, скажем, поскользнуться и свалиться с лестницы. А у них мышление совершенно иное. Физическая усталость, изнеможение, желание сдохнуть после четырех с половиной тысяч ступеней для них – незначительный фактор.

Наверное, потому, что они в хорошей форме. А я нет. Лестницы – враг мой. Я уже составил план на ближайшие пять лет: ни одной лестницы. Вернусь домой и первой строчкой в списке новогодних обещаний напишу: «не подниматься по лестницам».