Книга Дурная кровь, страница 40 – Уильям Марч

Та, первая, смерть случилась в Балтиморе больше года назад, когда Роде было всего семь лет. По соседству, в одном доме с Пенмарками, жила старенькая миссис Клара Пост со своей вдо́вой дочерью Эдной. Почтенная дама необычайно привязалась к Роде (странно, думала теперь миссис Пенмарк, что пожилые люди так восхищаются Родой, тогда как ровесники терпеть ее не могут), и, возвращаясь из школы домой, девочка частенько заглядывала в гости к своей дряхлой приятельнице. Миссис Пост, который было хорошо за восемьдесят, уже понемногу впадала в детство и обожала показывать ребенку свои сокровища. Из всех безделушек она особенно ценила маленький хрустальный шарик, наполненный прозрачной жидкостью, в которой плавали сверкающие осколки опалов, и одно движение запястья составляло из них яркие разнообразные узоры. К вершине шарика было приделано маленькое золотое колечко, как у миниатюрной коновязи; старушка пропустила сквозь него черную ленту, чтобы носить опаловый кулон на груди.

Миссис Пост частенько говаривала, что, когда ей не спится, она любуется переливчатым шариком и разглядывает бесчисленные картинки, которые складываются из плавающих опалов. Ее дочь Эдна, болтая с соседками, качала головой: «Мама воображает, что в опалах может увидеть свое детство. Я ее не разубеждаю. Напротив, стараюсь по мере сил уступать ей. Теперь у нее немного развлечений».

Рода тоже восхищалась плавающими опалами, и, когда она приходила к старушке, та порой брала шар со столика рядом со своим креслом и говорила: «Ну разве не прелесть, а, деточка? Бьюсь об заклад, ты не против его заполучить». Рода с готовностью соглашалась, а миссис Пост тихо смеялась и добавляла: «Когда-нибудь он достанется тебе, мой ангел. Торжественно клянусь, что завещаю его тебе. Эдна, ты слышала, что я сказала, не так ли?»

«Да, мама, слышала».

А пожилая леди, коварно посмеиваясь, добавляла: «Но не обольщайся раньше времени, деточка, ведь я пока не собираюсь умирать. У нас в семье все долгожители, не так ли, Эдна?»

«Да, мама, конечно. Но я считаю, что ты проживешь даже дольше остальных».

Старушка довольно улыбалась и сообщала: «Мой дорогой отец дотянул до девяноста трех лет, да и тогда не умер бы, если бы его не задавило деревом».

«Знаю, – говорила Рода, – вы мне рассказывали».

«Мама побила папин рекорд, – продолжала почтенная дама, – и скончалась в девяносто семь лет. Многие утверждают, что жить бы ей и по сей день, если б она не промочила ноги в тот холодный вечер, когда отправилась навестить Пендлтонов, после чего слегла с воспалением легких».

И вот однажды под вечер, когда Эдна ушла за продуктами, а миссис Пост и Рода остались вдвоем, старушка каким-то образом свалилась с винтовой черной лестницы и сломала шею. Когда Эдна вернулась, Рода встретила ее на пороге и сообщила новость. У нее имелось невинное и вполне правдоподобное объяснение случившемуся: пожилая дама услышала, как на площадке черной лестницы жалобно мяукает котенок. Она решила выйти и узнать, что случилось, а девочка последовала за ней. Там миссис Пост не рассчитала расстояние, оступилась и, миновав пять пролетов, свалилась в маленький цементированный внутренний дворик. Рода показала, где лежит старушка, и миссис Пенмарк присоединилась к соседям, столпившимся над телом, как раз в тот момент, когда ее дочь в очередной раз рассказывала о несчастье.