Книга Позывной "Ноль", страница 49 – Кристи Хант

Нэш заржал в динамик. Этот искажённый статикой звук, ударил как пощечина. Шутка про «прогулку посреди ледникового ада» прозвучала жутко. «Свежий воздух», где температура за бортом стремительно падает, а с неба тоннами сыпется раскалённое стекло.

И тут меня словно обухом по голове ударили. Вся мозаика наконец-то сложилась. Картинка оказалась настолько уродливой, что к горлу подступила тошнота.

Кристина нужна для одного — как живой рычаг, чтобы шантажировать и выманить доктора Джонсон. Эти мрази решили силой отобрать у нее укрытие и заселить его своими спонсорами и шлюхами. А мирных людей, которые строили Ковчег своими руками, просто вышвырнуть задыхаться на улицу и замерзать в вулканической зиме. И как только командование найдет вход в Ковчег и выманят из него Саманту, их пустят в расход, выкинут как отработанный материал. Их убьют. Нэш это знал.

Внутри меня, пробивая пелену ужаса, поднялась такая бешенная, лютая ярость, от которой потемнело в глазах.

Этому не бывать! Ни за что! Я сдохну в этой ледяной тайге, но их план не сработает. Если эти ублюдки хотят торговать местами в спасительном Ковчеге — пусть продают свои собственные шкуры.

Тут же в голове зародился опасный план. Нужно было выиграть время! Я решил добежать до нашей машины и оставить в ней ключи, инсценировать разговор с базой перед Кристиной, подготовить себе железное алиби перед Полковником, театрально расстраивался и искал беглянку. Я знал, куда поедет девчонка, лично прожужжалей все уши про каньон. Хорошо бы отдать ей письма, которые я нашел в старом чемодане, но времени нет. Она там останется в безопасности, а когда я выполню свой план, приду за ней, постараюсь прийти…

Я никогда в жизни не оставалась одна в дикой природе и поначалу совершила самую опасную ошибку — пошла прямо по трассе, наивно думая, что так просто не потеряюсь. Расплата пришла быстро. Впереди, разрезая пелену ледяного дождя, вспыхнули мощные прожекторы армейских внедорожников. Патрули! За мной шли! Я услышала обрывки их приказов по рации и от дикого страха просто кубарем покатилась с насыпи вниз, вжимаясь в грязь. Автомобили проехали мимо, едва не задев меня колесами. Сердце колотилось в самом горле. В голове щелкнуло: дорога — это ловушка. Меня ищут.

Я поднялась, и шатаясь, побрела вглубь леса. Теперь я шла параллельно трассе, метров на сорок углубившись в тайгу, чтобы черная полоса асфальта угадывалась сквозь густые еловые ветки. Стоило потерять ее из виду — и я осталась бы гнить в этих лесах навсегда. Небо окончательно умерло после извержений, превратившись в покрывало из пепла. На улице стояла вечная, осязаемая ночь. Издалека, я видела, что вдоль дороги стояли брошенные, забытые в спешке машины, но не решалась подойти, скорее всего, они заглохли от перегрева или закончился бензин. Из-за непрекращающегося мрака я быстро потеряла счет времени — часы и дни слились в одно бесконечное, кошмарное марево. Сначала, когда я только покинула машину, почва под ногами была еще теплой — остатки тепла прежнего мира, который еще не успел остыть. Но сверху, без остановки хлынул ледяной, тяжелый апокалипсический дождь. Вода прошивала кроны деревьев насквозь. Через какое-то время на мне не осталось ни одной сухой нитки. Куртка тяжелела, липла к телу, ледяная влага текла по спине, высасывая последние силы. А затем мир начал стремительно промерзать. Остаточное тепло планеты испарилось, и хлопнул настоящий мороз. Дождь прекратился, превратившись в колючую ледяную крупу, и моя мокрая одежда мгновенно встала колом, превратившись в жесткий панцирь. Ноги начали вязнуть по колено в липком, замерзающем болоте, под сугробами ломался валежник, обледеневшие ветки хлестали по лицу и рвали ткань. Это была полная глушь — ни одного дома, ни намека на цивилизацию. Голод и жажда изматывали не меньше холода. Живот скручивало болезненной судорогой, во рту пересохло, а губы потрескались до крови. Я пыталась экономить воду из бутылки, делая лишь по крошечному глотку, но ледяная жидкость обжигала горло. Сухой паек оказался безвкусным картоном. Ложиться спать прямо в эту ледяную жижу было нельзя — я бы просто не проснулась. Ориентироваться приходилось буквально на ощупь, выставляя вперед онемевшие руки.