Книга Влюбиться в мерзавца, страница 95 – Мария Высоцкая

Квартира однокомнатная. Второй этаж старой панельки. Не центр, естественно.Здесь, по факту, даже не развернуться.

Одеваюсь, беру с тумбы ключи от тачки, телефон и выхожу в подъезд. Преодолеваю два пролёта и оказываюсь на улице.

Машина теперь тоже другая. Старая ауди. Свою пришлось продать. И тачку, и хату. Ипотеку закрыл, остальное отдал матери. Потому что либо по закону подлости, либо снова отец постарался, но её квартира на Якиманке оказалась в залоге под бизнес, который к чертям развалился. Хату забрали. Осталась только дача — дом на сорок квадратов, оформленный как жилое помещение, но жить там в холодный период года будет просто нереально.

Накидываю на башку капюшон и выезжаю со двора. Час трачу на дорогу и паркуюсь у того самого старого склада.

Сегодня предпоследний бой…

В ринг выхожу без эмоций. Звуки вокруг — ничто.Есть только рефлексы и холодная ярость. Я собран, спокоен и нацелен на победу.

Мой противник на голову ниже, но шире в плечах. Такая мясная туша с маленькими близко посаженными глазами. Он медленный, но прёт как танк. Задевает рёбра, но я этого почти не чувствую. Некогда. Я нацелен уложить его за два раунда.

Толпа воет, а я бью в ответ. Серия в голову.Где-то на периферии сознания мелькает мысль: «осталось немного, ещё пара боёв — и всё». Тут же гоню её прочь. В ринге нельзя думать о будущем. Есть только здесь и сейчас. Всё.

Мы сцепляемся в клинче, я слышу его хриплое дыхание, радуясь скорой победе, а свет над нами на секунду гаснет.

Первая мысль — он отправил меня в нокаут?Моргаю. Свет снова зажигается, а толпа взрывается криками, в которых уже нет восторга. Там паника.

Скольжу глазами по толпе, пытаясь понять, что происходит, параллельно продолжая отбиваться, и слышу:— Всем лежать! Работает ОМОН!

Они заполняют зал, заламывая людей, а мой тупоголовый противник вообще не понимает, что происходит. Он продолжает бой, а надо отсюда сваливать.

Нас растаскивают не сразу. А когда это происходит, я не сопротивляюсь.Меня хватают за плечи, выкручивают руки и защёлкивают наручники на запястьях.

— Пошёл, — бросает кто-то из них, и меня толкают в спину, заставляя двигаться к выходу.

Вокруг хаос. Мигают фонари, орут люди, а я ловлю взглядом Вадима — его уже уложили мордой в пол.

Меня ведут к одной из машин. Заталкивают внутрь, в тесный металлический отсек со скамьями по бокам. Внутри уже кто-то есть — пара знакомых лиц из охраны клуба, ещё какой-то парень, кажется, из зрителей. Они сидят молча, с опущенными головами.

Дверь захлопывается с металлическим лязгом. Становится тихо, только снаружи доносится приглушённый шум.

Руки связаны, плечо ноет после удара, но я этого почти не чувствую. В голове — пустота. Только одна мысль, тупая, навязчивая: «Это конец».

Машина дёргается и начинает движение.Я закрываю глаза. В ушах всё ещё стоит вой толпы. Теперь он затихает, сменяясь ровным гулом двигателя.

По приезде меня заводят в маленькое помещение без единого окошка.

— Жди тут.

Киваю, будто у меня есть выбор, и откидываюсь на спинку стула. Время замедляется. Всё происходящее кажется нереальным. А потом дверь снова открывается…