Книга Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями), страница 130 – Гарри Фокс

Я не успел даже шагнуть — он просто сгрёб меня в медвежьи объятия так, что у меня хрустнули рёбра.

— Ты жив! Ты сумасшедший! Ты опять чуть не умер! — тараторил он, не разжимая рук. — Я приехал, а мне говорят — принц в лазарете, принц без сознания! Я думал, я сойду с ума!

— Громир, — выдохнул я, пытаясь вдохнуть, — если ты меня не отпустишь, я снова окажусь в лазарете. С переломанными рёбрами.

Он отпустил меня, но не разомкнул рук, просто держал за плечи и смотрел в глаза, будто проверял, что я настоящий.

— Ты вернулся, — сказал я, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Ты правда вернулся.

— Вернулся, — ответил он, и в голосе его послышалась хрипотца. — Отец получил твоё письмо. И… я не знаю, что ты там написал, но он побледнел, когда прочитал. Через два дня меня отпустили. Сказали, что я должен держаться рядом с тобой. Что это мой долг.

— Долг? — переспросил я, чувствуя, как внутри закипает лёгкое раздражение. — Твой отец решил, что ты должен быть рядом со мной из чувства долга?

— Не знаю, — пожал плечами Громир. — И мне всё равно. Главное — я здесь. Я свободен. И я могу быть рядом с тобой. И с… — он запнулся, и его взгляд скользнул куда-то за моё плечо, — с теми, кто мне дорог.

Я проследил за его взглядом и увидел Оливию.

Она стояла чуть поодаль, прижав руки к груди, и смотрела на Громира так, будто видела его впервые. Её глаза блестели, на щеках появился лёгкий румянец, и вся она, обычно сдержанная и спокойная, сейчас светилась изнутри.

— Громир, — сказала она, и голос её дрогнул, — ты вернулся…

Он отпустил меня и сделал шаг к ней. Два шага. Три. И остановился в шаге от неё, глядя в глаза.

— Я вернулся, — сказал он, и в голосе его не было прежней бравады. Только тихая, искренняя радость.

Они стояли так, глядя друг на друга, и я видел, как Оливия дрожит — то ли от холода, то ли от волнения. Она сделала шаг вперёд, и Громир обнял её — не так, как меня, а мягче, осторожнее, будто боялся вздохнуть на неё.

Оливия прижалась к его груди, и я слышал, как она шепчет что-то, чего я не мог разобрать. Но судя по тому, как Громир улыбнулся, это было что-то тёплое.

— Ну вот, — сказал Зигги. — Оливия вся цветёт. Я такого давненько не видел. В нашей комнате, снова будет срач…

— Она всегда такая, когда он рядом, — ответила Таня, тихо улыбнувшись. — Я её понимаю.

Я перевёл взгляд на девушек. Лана стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди, но в её глазах я видел облегчение. Катя улыбалась, хоть и выглядела уставшей. Мария уже успела взять себя в руки и теперь смотрела на меня с лёгким прищуром, будто проверяла, не собираюсь ли я снова упасть в обморок.

— Лана, — сказал я, подходя к ней ближе. — Ты ведь уезжала на испытание за эти дни. Как там всё прошло?

Она вздохнула, и в её голосе послышалась усталость.

— Начало было унылым. Эти попрошайки внимания, то и делали, что смотрели на меня. Я вообще не хотела участвовать в начале этого испытания. Только вот пришлось поехать одной.

— А Малина? — спросил я. — Я думал, она тоже поедет.

Лана усмехнулась.

— Она хотела. Собралась, даже саквояж упаковала. Но в последний момент разнервничалась. Сказала, что не хочет ехать. Осталась в академии. Я даже не знаю, что с ней. Она какая-то странная стала. Видимо её мутит от этих алчных. Она даже общалась с ними.