Книга Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями), страница 63 – Гарри Фокс

Он помолчал, давая словам осесть.

— Но я не советую Вам этого делать, — добавил он. — Решать Вам. Однако предупреждаю: если она помешает или окажется шпионкой, именно Ваша голова будет висеть на стене Вельмархта. Мы друг друга поняли?

— Да, милорд.

— Великолепно, — сказал герцог, возвращаясь к своим бумагам. — На этом всё?

— Да, милорд.

— Ещё лучше. И напоследок: если Вам требуется женское внимание, присмотритесь лучше к дамам своего статуса.

— Вы меня не так поняли, — сказал Мордрик, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я лишь забочусь о горожанах баронства и его гостях.

— Это похвально, — сказал герцог, поднимая на него взгляд. — Тогда подумайте насчёт двора. Левые люди в такое время… всё это подозрительно. Я оставляю её на Вас.

Мордрик поклонился.

— Благодарю за время, Ваша светлость.

Он взял девушку за руку и вышел из кабинета, не оборачиваясь.

Коридор был пуст. Только рыцари у дверей проводили их взглядами, но не сказали ни слова.

Мордрик выдохнул, только когда они отошли на достаточное расстояние.

— Богиня явно меня испытывает, — пробормотал он себе под нос.

Девушка, идущая рядом, подняла на него глаза. В них не было страха — только любопытство.

— Суни ляшу? — спросила она тихо.

Мордрик посмотрел на неё. На её светящиеся глаза, на шарф, плотно обёрнутый вокруг шеи. На её хрупкую, почти прозрачную фигуру.

— Ага, суни ляшу, — ответил он. — Надо придумать тебе имя и… надеюсь, ты обычная девушка-рабыня, а не убийца с-класса.

Она не ответила. Только чуть улыбнулась — одними уголками губ, словно поняла, что он сказал.

Персонаж-???

Дверь распахнулась без стука.

Каин Блад поднял глаза от бумаг, и его лицо, ещё секунду назад спокойное, исказилось недовольством. Он не успел произнести ни слова — рыцарь Ночи, стоявший у входа, уже приставил лезвие меча к горлу вошедшей.

Она не вздрогнула. Не остановилась. Она смотрела на лезвие так, будто это был не клинок, а цветок, протянутый ей в знак уважения.

Русые волосы, мягко вьющиеся и падающие на плечи, обрамляли лицо, которое казалось созданным для улыбки. Глаза — льдисто-голубые — светились в полумраке кабинета холодным, праведным светом. На ней было белоснежное платье, струящееся до пола, с высоким воротником, закрывающим шею. Единственным украшением был подвесок на тонкой серебряной цепи — маленькая фигурка женщины, привязанной к столбу, вокруг которой вились языки пламени.

— Графиня Людмила Светлая фон Линденштайн, — произнёс герцог с плохо скрытым раздражением. — Какая неожиданность.

Она улыбнулась — мягко, почти ласково.

— Ваше тёплое приветствие, — произнесла Людмила, и в голосе её звучала почти искренняя благодарность. — Оно остаётся неизменным.

Каин Блад не ответил на улыбку. Его пальцы сжали перо.

— Чем обязан Вашему присутствию? — спросил он.

Людмила сделала шаг вперёд, и лезвие меча слегка коснулось её шеи. Она не обратила на это внимания. Её глаза сияли тем самым холодным, божественным светом, который заставлял людей верить — или бояться.

— Мне пришло откровение, — сказала она, и голос её стал мягче, почти нежным. — Я должна возглавить баронство. Эти земли прогнили. Души здесь осквернены, и первозданный огонь должен очистить их. Я чувствую это здесь, — она коснулась пальцами своей груди, — и здесь, — она указала на висок. — Это не моя прихоть. Это воля Света.