Книга Любовь и смерть, страница 40 – Элис Вайлд

— Ты готова была добровольно обречь ее на мучения, которые не по силам даже богине? Ты хотела продлить цикл жестокости Аида собственными руками?

— Я совершила ошибку. Теперь я это поняла. Еще не поздно.

— Ты только теперь это поняла? Только сейчас?

— Когда я увидела, что Смерть пошел за ней, что он сражался за ее душу, что он держал ее в своем сердце, я подумала, что ее еще можно спасти… что нас всех еще можно спасти.

Меня снова охватывает ярость, которую с трудом удается сдерживать. На этот раз из-за Смерти и его любви к Хейзел.

Моей паре, предназначенной судьбой.

— Смерти больше нет, – резко бросаю я.

— Да, знаю. Я слишком поздно поняла свою ошибку. Аид исполнил требование Судеб. Он получит желаемое, и Хейзел придется стать его спутницей, если мы все не объединимся против него.

Одна лишь мысль о том, что он заявит на нее права, заставляет меня сжимать зубы, зверь внутри меня воет, требуя освобождения, но меня сдерживают ее слова.

— Как именно Аид исполнит требование Мойр?

— Тебе ведь сказали, что для сделки нужна душа смертной?

— Да, но…

— Смертной. Одного этого слова оказалось достаточно для разрушения царства.

— Души, достаточно могущественной, чтобы породить новые царства или стереть сам Подземный мир, – бормочу я. – Сделка Аида не требовала души смертной… Ему нужна была душа Смерти.

Богиня весны печально кивает.

— Почему нельзя было прямо об этом сказать?

— Это не было ложью: ни то, что их связывал обет молчания, ни то, что требовалась душа, – отвечает она. – Даже я не могла поверить в то, что Аиду понадобилась душа Смерти. Поэтому, воспользовавшись случаем, я убедила их в том, что речь идет о душе смертной.

— А ограничения на использование силы, которые были введены? Зачем?

— Чтобы ослабить Смерть и незаметно похитить его силу под видом защиты повелителя.

— Почему… Как ты можешь рассказывать мне об этом сейчас?

— Разве не понятно? Душа Смерти была отдана. Аид уже заплатил цену.

— Аид никогда не платил цену, – выплевываю я.

— Тогда у нас есть шанс. – Она смотрит на меня умоляющим взглядом, цепляется руками за мою рубашку и встает на ноги, бросая на меня полный надежды взгляд. – Я хочу помочь тебе… помочь Хейзел исполнить самое сокровенное желание. То, чего все мы желаем больше всего. Прошу, позволь мне искупить свою вину.

Я долго смотрю на нее жестким, холодным взглядом.

— Нет.

Резко разворачиваюсь и ухожу, оттолкнув ее от себя. Надо было слушать свой внутренний голос, больше я не буду тратить на нее ни секунды.

— Я знаю, зачем ты сюда пришел! Знаю, кого ты ищешь, – кричит она вдогонку.

— Неужели, – холодно усмехаюсь я и иду к выходу, не оглядываясь. Собравшись с мыслями, решаю, что больше не буду слушать ее обманчивые речи. – И что с этого?

— Я могу помочь тебе. Я знаю, где он.

Я замираю на месте, презрительная усмешка сходит с моего лица, когда я медленно поворачиваюсь к ней.

— И кого жеименно, по-твоему, я ищу?

— Отца смертной.

Беззвучно выругавшись, я сжимаю зубы. В голове проносится вихрь мыслей, пока я пытаюсь понять, в какую игру она играет.

— Почему я должен тебе верить, не говоря уже о том, чтобы доверять?

— Потому что я знаю, какого это. Совершить ошибку и жить с ней… расплачиваться за нее… целую вечность, – отвечает Персефона, медленно поднимаясь с земли и взглядом умоляя выслушать ее. – Потому что я знаю, что такое выбор между любовью и долгом… когда ты разрываешься на части, чтобы сохранить мир. Я признаю, что совершила непоправимую ошибку, но я сделаю все возможное, чтобы исправить ее.