Книга Любовь и смерть, страница 41 – Элис Вайлд

— Как? Как все это вообще можно исправить?

— Не знаю, но дай мне немного времени, и я докажу свою ценность. Я докажу, что…

— Ты просишь меня о том, чего у меня нет! Время вышло, и я не так глуп, чтобы верить тебе на слово.

— Я могу дать тебе время, – говорит Персефона. – Я уже дала тебе его.

— Что?

— Аид ничего не знает, но я замедлила его продвижение по лесу. Насколько мне известно, он ходит кругами уже почти два часа.

Я внимательно смотрю на хрупкую богиню, стараясь запомнить каждую черту ее лица. Но все равно не понимаю, стоит ли верить ее словам… но если есть хоть малейшийшанс, что она искренна со мной. Если она действительно сможет дать мне время, чтобы найти Эроса и придумать план. У меня нет выбора, кроме как принять ее помощь.

Пока что.

— Хорошо. Сначала отведи меня к отцу смертной, – сжав зубы, уступаю я. – Но, если ты хоть в чем-то ошибешься, клянусь всеми богами, ты пожалеешь о нашей встрече.

Персефона кивает, в ее глазах на мгновение мелькает облегчение.

— Разумеется. Я и не ожидала меньшего от истинного хранителя. Идем, нам нужно спешить.

С этими словами богиня разворачивается и ведет меня обратно по извилистым улочкам города.

Прошло уже несколько часов с тех пор, как Флоренс ушла обыскивать дворец, но перед этим она настояла, что принесет мне тарелку с едой… и заставила меня пообещать, что я поем.

Я честно пыталась, но смогла проглотить лишь пару кусочков запеченной тыквы и хлеба с медом. И даже не почувствовала вкуса. Каждый кусок был горьким напоминанием о том, что даже в мире, где нет Смерти, я продолжаю испытывать голод.

Если бы он был здесь, он бы уговорил меня съесть все до последней крошки, но сам бы к еде не притронулся. Ему было бы достаточно наблюдать за тем, как я ем.

Разумеется, если бы я не попросила.

Я разминаю уже намокший хлеб, расплющивая его с приятным чавканьем. С пальца стекает густая капля меда, когда я поднимаю руку и наблюдаю, как масса оставляет золотой след на коже, а потом падает обратно на тарелку. Я еще мгновенье позволяю липкой массе тянуться вниз, а затем вытираю палец салфеткой и встаю.

Усталость наваливается на меня, но я не могу заставить себя закрыть глаза, не говоря уже о том, чтобы заснуть, ведь я все еще с тревогой жду возвращения Флоренс.

Я уговорила ее взять с собой ключи, чтобы она могла ускорить процесс поиска. И вот теперь обнаруживаю себя запертой в башне. Хожу кругами по комнате и молюсь, чтобы она вернулась невредимой… желательно до того, как придет Цербер, чтобы не объяснять ему, где Флоренс и почему закрыта дверь.

Остановившись у большого окна в спальне, я смотрю на странное ночное небо. В темной бездне мерцают тысячи похожих на звезды огоньков, борясь за право сиять, даже когда туманы раз за разом поглощают их.

Мне страшно, но я не отвожу взгляда и ловлю себя на желании прыгнуть туда и присоединиться к их вечному танцу.

Присоединиться к Смерти, где бы он ни был.

Задумавшись, я машинально ощупываю ножны кинжала, теперь крепко привязанного к бедру. А вдруг он предназначен не для Цербера или кого-то из богов… а для меня.

Возможно, вложив мне в руки этот клинок, Смерть дал мне право выбора. Право выбрать свою судьбу, когда придет время.

Эта мысль едва успевает оформиться, как что-то останавливает меня, какой-то тихий голос напоминает мне о том, что даже Смерть не пожелал бы мне гибели.