Книга Любовь и смерть, страница 82 – Элис Вайлд

— Что это?

— Один из притоков Стикса. Он проходит под горой дворца и частично затопил нижние уровни катакомб за последние несколько веков.

— Но мы ведь не будем спускаться вниз?

— Это единственный путь к забытым вратам.

— Через воды Стикса?

— Это очень короткий переход, всего несколько минут.

Сердце бешено бьется, во рту пересыхает. Мне страшно от одной мысли о том, что придется снова коснуться этих вод, не говоря уже о том, чтобы перейти Стикс вброд, даже если это займет всего пару минут.

— А мы не утонем?

— Не должны.

Это не тот ответ, который хотелось бы услышать, но у меня нет выбора. Я нащупываю в корсете золотые оболы. Надеюсь, что они снова сработают также.

Мы идем дальше в напряженном молчании. Страх льдом сковывает мое сердце, а в ушах все громче раздается шум воды. Мы еще ниже спускаемся по лестнице. Стены катакомб становятся скользкими, покрываясь каплями влаги, как и моя кожа от тревоги.

Адский пес останавливается и отходит в сторону, пропуская меня. У ступеней прямо под нами плещутся мелкие волны. Я поднимаю трепещущий факел и пытаюсь посмотреть вниз – на длинный коридор темной, мерцающей воды.

— Я не думаю, что смогу это сделать.

— Ты справишься. Мы почти пришли.

— Насколько там глубоко? – спрашиваю я. Мне страшно от одной мысли о том, что предстоит сделать.

— Сначала вода будет тебе по колено, потом – по пояс. Ну, может, чуть выше, если сегодня был прилив.

— Прилив? Чего?

— Мертвых.

Озноб пробирает меня до мозга костей, когда капля с потолка попадает мне на шею. Противные мурашки бегут по спине.

— Может, есть другая дорога?

— Нет, остальные туннели давно разрушены. Это единственный путь. Я не привел бы тебя сюда, будь у меня другой выбор.

— Это как-то неправильно.

— Потому что так и есть. Стикс – разгневанное чудовище, пожирающее всех подряд и долгое время страдавшее от произвола Подземного мира. Его воды поглотили бы нас целиком, если бы могли, – тихо и уверенно объясняет Цербер. – Но здесь он может только пугать нас. Поверь мне, Хейзел.

— Хорошо.

— Держись за мою рубашку и подними факел повыше.

С этими словами мы входим в темные воды Стикса.

Оболы здесь не работают, по крайней мере, насколько я могу понять.

Сапоги сразу наполняются холодной водой: они чавкают, утяжеляя шаги, тянут меня вниз, пока уровень не поднимается выше них, а затем и до колен. Я стучу зубами от холода, мелкие холодные капли падают на меня сверху.

— Прости, что не могу нести тебя, – говорит Цербер, оглядываясь, когда я начиная громко стучать зубами. – Осталось совсем немного.

Я лишь киваю в ответ. Мне так холодно, что кажется будто все кости внутри трещат и раскалываются. Пальцы ног уже онемели, а пальцы рук перестали слушаться. Но я из последних сил держусь за рубашку Цербера.

Вода продолжает подниматься. Она уже не по колено, а почти по пояс. Каждое ее колыхание жутким холодом обжигает мои ноги. Появляется течение, которого я раньше не замечала. Оно тянет меня, увлекая за собой, идти становится все труднее.

Свет моего факела трепещет над водой и тихо, зловеще шипит, когда сверху на него падают капли. Впереди идет Цербер, хрипло дыша, поправляя на руках Смерть. И вдруг я едва не роняю факел, когда земля уходит из-под ног и вода резко поднимается.