Книга Предатели тоже плачут, страница 74 – Анна Шнайдер

Несколько следующих часов мы, не ощущая холода, потратили на то, что составляли план дальнейших действий, а затем снимали первое видео. Точнее, часть первого видео — для того, чтобы его подготовить, мне нужен был ещё материал. Одного пепелища мало.

Потом мы, взяв такси, ездили к Ирине в больницу, брали у неё интервью. Материал получился убойный — её одухотворённое лицо с ожогом во всю щёку, обе руки в повязках и нога в гипсе (она, как выяснилось, ещё и ногу умудрилась сломать, пока спасала животных) не впечатлило бы только живодёра. А уж когда она расплакалась, показывая на телефоне фотографии двух погибших собак и четырёх кошек, я сам едва не разрыдался.

В студию вернулись только вечером. Быстро сняли заключительную часть — на каком-то адреналине, честное слово, ибо уставшие были вусмерть, — Жора засел за обработку и монтаж, а Реша принялась заказывать еду.

Тут-то я и вспомнил, что у меня вообще-то голодовка.

— Нет, я не буду, — отказался я, когда Реша предложила мне на выбор лапшу, пиццу или «твой любимый ЗОЖ».

— Может, начнёшь второй подвиг завтра? Кажется, на сегодня достаточно.

— Нет, — я покачал головой и добавил: — Знаешь, я, наверное, только сейчас понял, что такое подвиг на самом деле.

— И что же? — с интересом уточнила Реша.

— Подвиг — когда ты делаешь что-то на самом деле сложное и нужное, но не для того, чтобы произвести на кого-то впечатление, а просто потому что так правильно. Потому что иначе нельзя.

Реша улыбнулась и хлопнула меня по плечу.

— Молодец.

Дэн

Конечно, вечер у меня состоял не только из работы. Точнее, совсем не из неё — видео занимался Жора, но он не успел его доделать, оставил до утра.

Я же звонил детям и жене.

С Дашей разговор получился скомканным и неловким, Поля вообще не ответила на звонок, но Даша сказала, что у неё всё в порядке. Насколько может быть «в порядке» после всего, что я натворил, разумеется. Короче говоря, учится, отбивается от одноклассников, злится на меня — всё идёт своим путём.

А вот с Лёшкой говорили долго — почти час. Сын ныл, что скучает, делился событиями, переживаниями и впечатлениями, активно интересовался, чем я занимаюсь.

Рассказал ему про «Хатико», но попросил не распространяться никому, в том числе маме и Полине. Пусть будет, мол, сюрприз.

— Ты молодец, папа! — восхитился Лёшу, и этим пролил на мою душу чудодейственный успокаивающий бальзам. — У тебя всё-всё получится, я уверен.

Ох, мне бы его уверенность. Но слышать подобное было очень приятно и вдохновляюще.

Кристина тоже активировалась к вечеру. Видимо, думала, что ей делать дальше, консультировалась с юристами. А может, и не с юристами — по крайней мере вряд ли нечто подобное ей мог посоветовать хоть один юрист.

«Если ты не выложишь опровержение, я выложу видео с тобой из своего центра», — так она мне написала, не столько встревожив, сколько умилив.

— У неё солома в голове, как у Страшилы, — Реша смеялась так, что у неё носом кола потекла. — Сейчас хоть какая-то видимость сомнений и подставы существует, пройдёт время, народ забудет эту историю, и дело с концом. Но если она подтвердит, что ты действительно у неё был — а подобным видео подтвердит, — то сделает хуже только себе. Тебе хуже некуда!

— Думаю, это пустая угроза, — я пожал плечами. — Она просто надеется, что я передумаю и сделаю из неё невинную жертву. Не верю я, что она что-то может выложить.