Книга Любовь под наркозом, страница 69 – Екатерина Ромеро

Мы явно поспешили, но назад пути не было. Я не сдержался, а она позволила. Это было как наваждение, которое сегодня настигло нас обоих, вот только из нас двоих я должен был думать, прежде чем трахать ее.

На мне полная ответственность, а она… просто восемнадцатилетняя девочка. Наивная и такая зеленая еще, что трогать даже страшно.

Налив немного коньяка, сделал пару глотков, но не отпустило. Перед глазами Ляля. Опьянила меня и никак не хотела выветриваться из головы.

Я срываюсь домой среди ночи. Не хочу оставаться в кабинете до утра. По правде сказать, боюсь сорваться и пойти в палату. К ней.

Следующим днем приезжаю в клинику рано. У меня трудная плановая операция, и нужно быть собранным. Две чашки кофе натощак работают как часы, вот только операция все равно сложная, и под ее конец чувствую, что вся моя спина уже мокрая, а по вискам стекают капли пота.

Оперирует Янина. В плане работы она профессионал, поэтому проблем с ней не возникает, кроме того, конечно, что она все время смотрит на меня. Обиженно. Просто мегаобиженно.

Меня это напрягает, но я уже принял решение и менять его не собираюсь. С ней покончено. Я ее не хочу и не захочу уже. Только коллеги. Все. Я уже адаптировался. Она тоже привыкнет.

Как только выхожу из операционной, мне кажется, что привиделось, но нет.

Ляля. Стоит прямо под дверью. Всполошенная, глаза почему-то по пять копеек.

Я вижу, что она плакала, и кажется, уже знаю причину. Жалеет, что отдалась мне ночью. Вот и результат.

Девчонка дерганая вся, и мне это не нравится. В этот момент понимаю, что все. Пока прекращать это, иначе все это плохо закончится. Для нее в первую очередь. Не надо ей это все. Рано.

Видно же, не готова. И не была готова, а я просто гребаный урод, что воспользовался этим. Сорвался, не удержался перед ней.

Ляля уходит, а точнее, убегает, если можно бежать на костылях. В груди жжет, но я понимаю, что так надо. Лучше сейчас она поймет, что запуталась, чем осознает это, когда уже будет слишком поздно, хотя… после вчерашнего и так уже поздно.

Следующий час я курю почти без остановки. Ее глаза не выходят из головы. Такие доверчивые, а после… потухшие.

Черт. Надо было мягче с ней или что? Хрен ее поймешь.

Один комок нервов же была. В таком состоянии я еще не видел ее.

В кармане звонит телефон. Тушу сигарету, чувствуя горечь во рту. “Климнюк” светится на дисплее.

Странно. Не помню, чтобы он хоть когда-то мне звонил лично.

— Алло.

— Кирилл, срочно! Приди в травму, в девятую палату. У пациентки судороги начались.

Понимание приходит быстро, и дыхание спирает.

Девятая. Это же Ляли палата. Точно ее, и она там одна.

Быстро отключаю телефон, чувствуя, как что-то сильно сжимается в груди.

Толпа пациентов у палаты Ляли только подтверждает мои опасения.

— Отойдите!

Врываюсь в палату и застываю. Ляля лежит на полу и задыхается. Рядом Климнюк и еще две медсестры.

— Кирилл, что застыл? Давай помоги ее переложить.

Быстро подхожу и поднимаю девушку с пола. Она вся бледная, дыхание сдавленное, свистящее. Все тело подкидывает от судорог, пальцы дрожат. Блядь, Ляля!

Шарю по карманам. Почему-то руки начинают дрожать.

Нащупываю дежурный фонарик. Достаю и подхожу к ромашке. Проверяю зрачки. Застывшие, расширенные. Не реагирует на свет вообще.