Книга Унесенные морем, страница 126 – Бет О'Лири

Стоящий рядом с ней Гарет улыбается.

— Не просто какая-то случайная суша. Это гавань Гилмута.

Я опять плачу. Мир нас ждет. Мне с трудом верится, что он еще существует.

— Что бы ни произошло, когда мы вернемся, – внезапно говорит Лекси, сильнее вцепляясь мне в руку, – я не хочу, чтобы мы это потеряли.

— Я дам вам минутку, – предлагает Гарет, ускользая прочь и оставляя нас наедине на палубе.

— Я люблю тебя, – шепчу я, накрывая ладонью ладонь Лекси на моей руке. – Когда мы выбрались с лодки, я тебе кое-что сказал, и готов повторить: что бы ни произошло на суше – что угодно, – мои чувства к тебе останутся неизменны.

Она сглатывает, ее глаза наполняются слезами.

— У меня то же самое.

Нежно целую ее в лоб, вдыхая запах соли, моря и Лекси.

— О боже, – говорит она, немного отстраняясь и качая головой. – Ты познакомишься с Пенни и Мэй. Ты придешь к нам в квартиру. Которая в реальности больше не моя квартира. Мне нужна квартира. Черт, мне нужна квартира.

Я смеюсь, прижимая ее к себе одной рукой.

— Мы сможем сходить за продуктами. Я сделаю тебе пасту с соусом из черных трюфелей. Я приготовлю тебе десерт. О боже, я мечтаю о бургере.

— Мы сможем посмотреть телевизор. Что вообще смотрят по телевизору? Ты смотришь телевизор? – Она поднимает на меня испуганный взгляд. – Ты же не из тех мужчин, которые готовы целыми днями смотреть спортивный канал?

— Как вы там, держитесь?! – кричит нам Стив, стоя за штурвалом. – На причале собралась приличная толпа, это понятно, но береговая охрана обо всем позаботилась: ваши родные смогут вас встретить, а остальные подождут за ограждением. Хорошо?

Родные. До меня доходит, что мама, Джереми, Лира – вся моя семья реально находится там.

Лекси согнулась пополам и плачет, закрыв лицо ладонями и уронив протеиновый батончик на палубу.

— О боже, – шепчет она. – Мэй. Я смогу обнять Мэй.

Такое чувство, будто я вышла из тела и смотрю на все со стороны. Когда мы сходим с катера, я четко вижу один объект, а все остальное – лишь странный, нечеткий фон, слишком яркий и шумный. Есть только Мэй.

Ее лицо, когда она замечает меня с другого конца причала.

Ее хвостики, подпрыгивающие в такт бегу.

Ее маленькие ручки, обнимающие меня за шею, и ее неповторимый запах.

Всхлипываю, уткнувшись ей в плечо, дышу ею и чувствую такую благодарность, какую только может выдержать человеческое тело.

— Тетя Лекси! Тетя Лекси! – кричит Мэй, обнимая меня крепче, чем когда-либо, и прижимаясь всем телом к жесткому каркасу спасательного жилета.

Я больше никогда не стану принимать как должное любовь этого сокровища, моей маленькой девочки. Отстраняюсь, чтобы оглядеть ее: лукавые русые брови, веснушки на щеках, волнистые локоны, так и норовящие выбиться из аккуратных хвостиков. Я смутно отдаю себе отчет в том, что у меня за спиной Зик, что к нему бегут люди, спеша его обнять. Реальный мир маячит на периферии зрения, но в мозгу нет места для всего этого. Пока нет. Он весь занят Мэй.

— Смотри, – возбужденно подпрыгивает она у меня на руках, сияя от радости, – смотри, что я сделала!

Она написала на плакате: «Добро пожаловать домой, Лекси, я тебя люблю».

Разве может быть что-то более прекрасное?

Лишь минуты через три мир вокруг обретает четкость. Вот Пенни – крепко прижимает меня к себе и говорит, что любит меня. Вот Марисса в запотевших от слез очках кидается ко мне с объятиями. А вот Райан, парень Пенни, – к моему удивлению, он тоже плачет. Еще здесь Алиса из соседней квартиры – я о ней ни разу не вспомнила за две недели, но искренне рада видеть, ведь она – обычный живой человек.