Книга Унесенные морем, страница 161 – Бет О'Лири

Я видела необузданную природу и бескрайнее море перед штормом; я едва не погибла сама и видела своего любимого мужчину на краю гибели. Но никакие эмоции не сравнятся с огромной любовью, которую я испытываю к этому маленькому человечку. Эта любовь и привела меня домой.

— Так что ты мне принесла, добытчица? – спрашивает Зик, беря ее на руки и поднимая на борт.

— Кинзу! – возглашает Мэй. Таким голосом обычно предупреждают «Пригнись!» или «Пожар!».

— Кинзу! – с тем же пылом восклицает Зик. – Потрясающе. Ничего себе. Много кинзы.

Его взгляд наполняется нежностью, когда он с улыбкой протягивает мне руку, и я неуклюже ступаю на борт. Сейчас середина лета, и утреннее солнце уже отражается от поверхности воды и поблескивает на стеклах новых очков Мэй. У меня за спиной, на берегу канала, Райан и Пенни расставляют стулья, и Пенни в деталях пересказывает свой последний разговор с психотерапевтом. Райан, как обычно, одобрительно мычит, в одной руке придерживая синие складные стулья, в другой – фирменный сэндвич Зика, который он с аппетитом уплетает.

Ступив на палубу, я ощущаю невесомость: на воде всегда так. Технически я все еще живу в Гилмуте, в квартире двумя этажами ниже Пенни и Райана, но за прошедший год я почти перестала там бывать. Зик потратил остаток унаследованных от дедушки денег и свой гонорар за участие в утреннем шоу на покупку этой речной моторной лодки с двумя спальнями. И это всего лишь через несколько месяцев после нашего возвращения.

Теперь это больше чем его дом – это наше место работы. «Юджин, чайка-путешественница» обычно курсирует по реке Тайн, подавая на берег блюда из разнообразных продуктов с местных рынков. Мы уже приобрели некоторую известность – в основном благодаря кулинарному таланту Зика, но мой профиль в соцсети тоже этому посодействовал. По воскресеньям выкладываю наш маршрут на следующую неделю, чтобы все могли проследить за перемещениями лодки. Часто, едва пришвартовавшись, мы видим, что нас уже ждут. Теперь моя лента – это молочные узоры на кофе, идеи вегетарианских блюд и советы для обитателей плавучих домов. Она стала источником чистой радости.

— Сядь! – командует Пенни с берега. – Если уж тебе обязательно надо быть на лодке, можешь хотя бы сесть?

Я послушно опускаюсь на один из полосатых шезлонгов, стараясь сдержать смех. Пенни с таким усердием взялась за «работу над собой», что мы все поневоле оказались втянуты в этот процесс. Уже шесть месяцев она пытается избавиться от созависимости и поэтому агрессивно берет бразды правления в свои руки, пытаясь контролировать каждый наш шаг. Скоро маятник качнется в другую сторону, и она найдет баланс – все к тому идет.

Прислонив ладонь козырьком ко лбу, я наблюдаю, как Мэй выкладывает из пакета овощи, купленные на рынке для Зика.

— Корень сельдерея, – произносит она с предельной серьезностью, протягивая упомянутый продукт Зику. – Я нашла всего один.

— Какая красота, – отзывается он, разглядывая сельдерей с таким интересом, будто хочет подыграть ребенку, хотя интерес его совершенно искренен.

— Еще яйца, – добавляет она, протягивая коробку, и взвизгивает, когда Зик начинает в ней копаться: – Папа! Не разбей их!

Я улыбаюсь. Мэй совсем освоилась на лодке – она накидывает на плечи спасательный жилет так же легко, как любимый рюкзак с «Холодным сердцем». («Холодное сердце» до сих пор не устарело. Мне кажется, теперь каждый член нашей очень современной семьи знает наизусть слова всех песен). Вторая спальня на лодке принадлежит Мэй, и она обожает водные приключения почти так же сильно, как ее отец обожает брать ее с собой в путешествия по реке.