Книга Унесенные морем, страница 57 – Бет О'Лири

— Может, польешь мне на голову морской водой из ведра?

— А разве не ты требовала, чтобы я перестал поднимать тяжести?

Я корчу рожу. Его рана хорошо заживает – признаков инфекции пока нет, и с каждым днем мое беспокойство понемногу ослабевает. Но рана по-прежнему сковывает его движения, и я действительно переживаю, когда он слишком активничает. На самом деле, он очень послушный пациент и не раздражается, когда я приказываю ему сидеть смирно, но всякий раз через две минуты снова вскакивает.

— А, точно. Прости.

Наблюдаю, как он делает глоток. Мы оба постоянно хотим пить. Баночка вазелина в моей косметичке стала неожиданным подарком небес: с сухими, потрескавшимися губами жажда намного сильнее. Теперь мы выпиваем по четыре маленьких стакана воды в день, а для всего остального используем ведро с морской водой.

— Я бы мог помыть тебе голову, если бы ты наклонилась над ведром, – задумчиво предлагает Зик. – Попробуем? Грязнее от этого она уж точно не станет.

— Эй. – Я пинаю его ногой по лодыжке.

Он не морщится, а значит, рана беспокоит его все меньше.

— Ты сам ненамного лучше выглядишь, – бросаю я ему, – а ты плавал в море с Юджином во второй день.

— Можно потом и мне голову помыть, – ни капли не обидевшись, отзывается он. – У нас нет недостатка в шампуне… или в морской воде.

Это правда. У нас полным-полно морской воды. Намного больше, чем хотелось бы.

— Спа-салон к вашим услугам, мадам, – произносит Зик, когда я плюхаю полное ведро с морской водой на палубу и начинаю отвязывать веревку от его ручки.

Поднимаю глаза и вижу его в одних бархатных брюках, уже изрядно поношенных, и с новым бинтом из моей футболки, обмотанным вокруг тела в районе живота. В одной руке у него мочалка, в другой – бутылка с шампунем в черно-белой, мужской цветовой гамме. Название у него соответствующее, мужественное – не то «Перезарядка», не то «Разрушитель» или что-то в этом роде, – словно сам факт мытья волос – непростительный поступок для мужчины, и его значимость надо уменьшить любым возможным способом. Это не совсем в стиле Зика, и то, как он разглядывает этикетку, говорит мне, что это не его шампунь.

— Стащил его у Брейди, моего соседа, – поясняет он, заметив мое выражение лица. – Я совсем не умею собирать вещи. Ненавижу этим заниматься. Откладываю сборы до последнего, потому что знаю, что все равно что-то забуду.

Он уже упоминал о своем друге Брейди, и я воображаю себе эдакого развинченного соседа-подростка, беззаботного и вечно зевающего. В такие моменты я словно подглядываю в настоящую жизнь Зика, и это меня одновременно завораживает и нервирует: мне так сложно все это представить. Интересно, какой он в домашней обстановке. А какая я?

— Так как мы будем это делать? – спрашиваю я, сосредотачиваясь на стоящем на палубе ведре, из которого выплескивается вода. – Мне встать на колени, как будто мне сейчас отрубят голову?

Это смешит Зика. Он присаживается на корточки рядом со мной, а я, склонившись над ведром как можно ниже, перекидываю волосы вперед. Вода намного холоднее, чем я ожидала, но я вспотела от натуги, пока вытягивала из моря ведро, и солнце так сильно шпарит, что прохлада даже приятна.

— Не двигайся, – просит Зик, опуская мочалку в ведро и выжимая ее у меня над головой. Я взвизгиваю, когда струйка воды стекает по шее за шиворот, намочив горловину футболки.