Книга Неудавшееся свидание, страница 34 – Бет О'Лири

Джейн нервничает из-за опоздания; шарф запутался в волосах, и она сражается с ним, подходя к ресторану. Обычно волосы убраны в низкий хвост, но, когда она выходила из магазина, ей вдруг захотелось немного свободы, и она распустила волосы. Взглянув на свое отражение в окне, она увидела темные прямые локоны, спадающие до самой талии, – такие же безвольные, как всегда. Раньше ее волосы доводили ее до отчаяния: на них не держалась завивка, и они вечно выбивались из пучка. Сейчас она об этом вообще не думает. Но с распущенными волосами ее черты становятся мягче: большие глаза не кажутся такими выпученными, а скулы – острыми. Зная, что ей предстоит встреча с Джозефом, она вдруг испытала сильное желание выглядеть… симпатичнее.

При виде нее Джозеф лучезарно улыбается. Он стоит, прислонившись к запотевшим окнам кафе «Пайкарамба», любимого места встреч их книжного клуба; на нем шерстяная шапка и перчатки. Сегодняшний день внушает смутную тревогу: низкое небо, похожее на огромный синяк, уже темнеет. Сердце Джейн взмывает ввысь, словно привязанное к воздушному шару. Она подходит к Джозефу и на мгновение останавливается в нерешительности. Обычно они не обнимаются, но в этот раз ей хочется лишь одного – оказаться в его объятиях.

Он наклоняется и нежно распутывает ее волосы, высвобождая шарф. Слегка касается ее шеи, и она делает резкий вдох, несмотря на то что он в перчатках.

— Прости, я опоздала.

— Да не беспокойся, ты же меня знаешь. По моим меркам, ты – сама пунктуальность.

Это правда. Прежде чем явиться к ней на встречу, Джозеф всегда делает миллион разных дел одновременно: пишет письма, звонит, забегает к друзьям, помогает какому-нибудь дальнему родственнику.

— Как дела у мамы? – спрашивает Джейн, пока они идут к своему столику.

Кафе кишит атрибутами поп-культуры: постеры с Халком на стенах, старые комиксы, фигурки на подоконниках. Джейн понятия не имеет, что изображено на большинстве плакатов, но ей нравится здешняя атмосфера – теплая и гостеприимная. А Джозефу нравятся фигурки. Он настоятельно рекомендовал Джейн перестать называть их «куклами», и она исправно следует его рекомендациям – по крайней мере, старается.

— На самом деле, у мамы сегодня хороший день, – говорит Джозеф, выдвигая стул и снимая пальто. – Как у тебя дела?

Джейн улыбается. Для Джозефа привычное дело – интересоваться другими; это неотъемлемая часть его обаяния, но Джейн иногда задается вопросом, не является ли его харизма неким отвлекающим фактором, как оперение у птиц?

— У меня все хорошо. Тебе, наверное, непросто заботиться о ней.

Джозеф быстро моргает за стеклами очков.

— Ой, ты знаешь, – весело улыбаясь, говорит он, – я делаю то, что в моих силах. И я даже представить не могу, как тебе было тяжело потерять мать в таком юном возрасте. Мне очень повезло, что она была со мной – и до сих пор остается, даже если ее присутствие не так ощутимо, как раньше. А ты так много недополучила.

— И мы опять говорим обо мне. – Резкие слова непроизвольно срываются с языка. Джейн тут же краснеет.

— Так, погоди-ка. Джейн Миллер, ты что, обвиняешь меня в том, что я уклоняюсь от ответа? Забавно. Более загадочных женщин, чем ты, я еще не встречал.

Джейн не сводит с него глаз, она по-настоящему взволнована.