Книга Любовь – это путешествие, страница 113 – Бет О'Лири

— И я с тобой, – шепчу я в ответ.

Просыпаюсь от вибрации телефона в кармане пижамы. Дилан крепко спит, продолжая меня обнимать. Улыбаюсь – и в то же время корю себя: о чем я думала, вот так запросто забравшись к нему в кровать? Но силой воли заставляю себя не загоняться.

Сообщение оказывается от Деб.

Все хорошо?

Да, супер. Я в кровати Дилана.

Она ахает с другого конца комнаты, и я со смехом зарываюсь в подушку.

И что это значит?

Понятия не имею. Но… ☺

Тааак, смайлик. Значит, вы?..

Нет, просто обнимашки.

Отвратительно.

Деб терпеть не может слово «обнимашки». Раньше и я его не любила, а потом некому стало меня обнимать, и я поняла: ненависть к этому слову – роскошь для тех, у кого они есть в реальности.

— С Деб переписываешься? – шепчет Дилан.

Вот он, решающий миг. В воздухе висит еще не принятое решение. Теперь, когда он проснулся, должен ли он отпустить меня?

Он отодвигается, словно хочет отстраниться, однако я снова переплетаю наши пальцы, как ночью. Он улыбается и снова прижимается к моей спине.

— Я написала «обнимашки». А она говорит, что это «отвратительно».

Дилан тихонько смеется. От счастья мне становится немного страшно, и я крепче сжимаю его руку.

— Все нормально?

— Прекрасно, – отвечаю я.

— Я рад, что мы поговорили. Я, конечно, не так это себе воображал, но…

— Не в сортире?

— Скорее, не при свидетелях. Но я уже давно хотел тебе все сказать…

Улыбаюсь. Честно говоря, понятия не имею, что все это значит. Это просто объятия, и когда мы покинем кровать, бог знает, как все сложится дальше. У нас и без Маркуса и Этьена было полно проблем. Да есть сотня причин, почему…

— Стоп, – тихо велит Дилан. – Успокойся.

Расслабляю плечи. Я и не заметила, как превратилась в живой комок напряжения.

— Давай насладимся последними минутками в этой постели, – предлагает он. – А когда встанем, тогда и будем разбираться с происходящим вокруг.

— Дилан Эббот, ты что, предлагаешь мне жить лишь одним мгновением?

Дилан

Утро просто суматошное. Мы собирались выехать в семь, но Деб слишком долго болтает с мамой и Райли; в душ не попасть, потому что Маркус заперся в ванной и уснул; а Адди никак не может найти очки. Одна радость – мельком видеть ее улыбку в бестолковой суете. Слова для нового стихотворения так и текут одно за другим: «Весна возвратилась, деревья цветут//Несмелой надеждой на счастье».

Наконец, все в машине. Мы с Адди и Родни устраиваемся на заднем сиденье, Маркусу достается переднее. Он все игнорирует, отвернув побитое лицо к окну. Если вчера я чувствовал прикосновение кожи Адди к моей, то сегодня оно обжигает меня. Вчера я вздрагивал каждый раз, ощущая близость Адди, а сегодня просто горю от ее прикосновений. Адди тянется и берет меня за руку, и, кажется, я вот-вот расплачусь от счастья.

— Как же это прекрасно! – сияет Родни, глядя на нас.

Адди смеется и еще крепче сжимает мою ладонь.

Не стоит забегать вперед. Нам еще о многом нужно поговорить. И все же «несмелая надежда на счастье» – лучшее, что со мной случалось за эти полтора года. Как на сухой почве, на сердце у меня осталась глубокая трещина, однако она исчезает при первой капле дождя.

* * *

Как ни странно, поездка проходит без происшествий, словно дороги услышали новости – Адди взяла меня за руку! – и решили, что теперь все в мире должно быть правильно. Только когда мы тормозим у крошечной заправки – Деб разрешила останавливаться, только если «мочевой вот-вот лопнет», – я вспоминаю про еще одну нашу проблему.