Книга Любовь – это путешествие, страница 38 – Бет О'Лири

— Напоминает мне о папе, – объясняю я.

Дилан пытается развернуть меня лицом к себе, однако я не двигаюсь с места – не хочу сейчас смотреть ему в глаза.

— Мы с Деб собирали модельки еще в детстве. Она вдруг страшно увлеклась поездами, папа ей помогал, а потом и сам втянулся. Когда приезжаю в гости, мы собираем их вместе. «Шотландца» мы закончили перед моим отъездом.

— Наверное, уйма времени уходит? – спрашивает Дилан. – Можно посмотреть?

Отдаю ему паровоз и делаю шаг в сторону, наблюдая из-под ресниц. Он больше не смеется, только зачарованно разглядывает модельку.

Считай, он кинул последнюю монетку в игровой автомат и сорвал джекпот. Чувства обрушиваются на меня, и я влюбляюсь в него, влюбляюсь, не могу остановиться.

— Это потрясающе, – хвалит он, поглаживая пальцем стыки деталей. – Сложно собирать?

Качаю головой и пытаюсь прийти в себя. Эмоции так и захлестывают, не удивлюсь, если у меня на лбу все написано.

— Нет, но нужно терпение, – наконец выдавливаю я.

— О, тогда это не для меня.

— Да уж, ты бы все запорол, – смеюсь я.

Он целует меня в пылающие щеки.

— Давай, твой черед.

— А надо? – Дилан нервно оглядывается.

— Я же показала паровоз!

— Он просто восхитительный, а мои стихи… Напыщенное самолюбование.

— Уверена, они великолепны.

Он качает головой.

— Нет, глупости. Честно, Адди, там всякий бред.

— Читай уже! Вон, записная книжка из кармана штанов выпирает.

— Не-а, это просто я так рад тебя видеть.

Бросаюсь на него. Он стрелой убегает на кухню, во дворик, в сад. Ловко подрезаю его у газона, он вскрикивает, и мы врезаемся в куст розмарина.

— Обалдеть! – Дилан хохочет, переводя дух. – Ты играешь в регби?

— Природный талант! – Обшариваю карманы его джинсов. – Мне всю книжку украсть, или сам прочитаешь одно из стихотворений?

— Одно, одно! – Дилан отряхивается, помогает мне встать и ведет к скамейке на краю лужайки. Вид отсюда чудесный: ряды виноградников ровными чертами проведены на холмах, словно полоски на ткани.

Дилан листает блокнот, а я сажусь поближе и закидываю на него ноги.

— Короткое пойдет?

— Давай.

Откашлявшись, он начинает.

— Называется «Имени ее не знал»:

Глаза щиплет. Не совсем понятно, про что речь, но это и неважно. Знаю: оно написано для меня.

— Адди? Ты чего?

Сдерживая слезы, шепчу ему в шею:

— Мне нравится. Нравится…

Дилан

Мы впервые проводим ночь у меня в номере, а не в квартире Адди. В большом особняке она кажется еще более крошечной. Изящными пальчиками она проводит по дубовым перилам, крохотные туфли оставляет у подножия лестницы. Она немного скована: выскальзывает из моих объятий, ступает так тихо, что ее почти не слышно. Но в спальне опять становится собой – пылкой, прекрасной, жадной до моих ласк.

Сегодня я признаюсь ей в любви. Поступок, без сомнения, рискованный, я легко могу ее отпугнуть. Она вечно делает шаг вперед и два назад. То часами пропадает в деревне, то льнет ко мне. Открывает чемодан и тут же прячет содержимое, словно жалеет, что пустила в душу. Как приливы и отливы на море. Моя водная нимфа!

Рука Адди лежит у меня на груди, волосы рассыпались по моей руке, ноги запутаны в темно-синем покрывале. Не свожу с нее глаз. Я люблю ее до боли, люблю каждую веснушку на нежной щеке. Я должен признаться, должен! Слова рвутся с языка.