Книга Развод. В одном направлении, страница 15 – Ева Шах

Надежда Игоревна листала бумаги.

— Я ознакомилась с тем, что вы прислали. Совместное имущество, дети, доли, недвижимость, активы. История будет не самой простой, но и не безнадёжной. Ваш муж, судя по всему, настроен не на войну.

— Он умеет производить впечатление разумного человека, — сухо заметила я. — Иногда даже является им.

— Это хорошо, — сказала она. — Я сейчас не про мораль. Я про процесс. Чем меньше взаимного желания оторвать друг другу головы, тем выше шанс, что дети не будут потом рисовать родителей в огне.

— Наши и так вряд ли вырастут без повода обсудить нас с психологом, — вздохнула я. — Но хотелось бы хотя бы не давать им готовый сюжет для диссертации.

Она кивнула и сделала пометку.

— Чего вы хотите в первую очередь?

Вопрос был правильный. И опасный. Потому что если не ответить себе честно, легко скатиться либо в «забрать всё назло», либо в старую женскую дурь под названием «мне ничего не надо, лишь бы всё поскорее закончилось». Обе стратегии я считала отвратительными.

— Я хочу, чтобы дети жили со мной, — сказала я. — Но не хочу отрезать им отца. Он плохой муж, но не плохой отец. Скорее… отсутствующий. Это другое.

— Согласна, — спокойно сказала Надежда Игоревна. — Имущество?

Я пожала плечами.

— Я не хочу устраивать шоу «обдерём миллиардера до трусов». Во‑первых, это дешёво, во‑вторых, я реально вкладывалась в эту жизнь. Не только телом и борщом, если вы понимаете, о чём я.

— Более чем, — сказала она.

— Дом я хочу закрепить за детьми, — продолжила я. — Чтобы это было не «чей-то выигрыш», а их точка. Их место. Неважно, как мы с Егором дальше построим логистику, у них должно быть что-то стабильное.

Она подняла на меня глаза. Уже с лёгким уважением.

— Вы обдумывали это не вчера.

— Последние месяцы, — призналась я. — Может, и дольше. Просто раньше я называла это не «обдумывала развод», а «очень старалась не сойти с ума».

Я отпила воды. Руки были холодные. Сердце, наоборот, билось очень собранно. Удивительное состояние: ты приходишь официально прекращать брак, а внутри вдруг появляется чувство ясности, которого не было уже лет пять.

— И ещё, — сказала я. — Я не хочу выходить из этого как «бедная брошенная жена». Даже если кому-то очень хочется именно такой сюжет. Мне нужны мои деньги, моя работа, моя фамилия обратно и ощущение, что я не просто отвалилась от богатого мужчины, а вышла из системы, в которой давно исчезала сама.

Надежда Игоревна отложила ручку.

— Это, между прочим, самая здоровая формулировка из всех, что я слышала за последние недели.

— За последние недели вы, видимо, слышали много шедевров.

— В основном «хочу, чтобы ему было так же больно». Иногда ещё «пусть подохнет без меня». Это, кстати, обычно говорят те, кто потом возвращается через три месяца.

Я усмехнулась.

— У меня нет времени желать ему смерти. У меня дети, школа и нервная система не железная.

— Вот и держитесь этой линии, — сказала она. — Холодная голова, чёткие требования, никакой самопожертвенной благородности. Благородность в разводе чаще всего оплачивается женщиной.

Она ещё долго задавала вопросы. По дому. По счетам. По долям. По расписанию детей. По бытовым деталям, которые всегда кажутся мелочью до тех пор, пока не выясняется, что именно из этих мелочей потом состоит война.