Книга Развод. В одном направлении, страница 9 – Ева Шах

— Ну? — спросила она. — Что ты хочешь мне сказать? Только экономь слова. Прессу я уже прочитала, школу тоже прошла. Удиви меня чем-нибудь живым.

Если я когда-нибудь буду писать пособие «Как разрушить брак с сильной женщиной», первой строкой там будет: «Не жди, пока она начнёт говорить как твой лучший аналитик. К этому моменту ты уже всё пропустил».

Я сел. Посмотрел на неё. И впервые за очень долгое время решил не выкручиваться.

— Варя, я облажался, — сказал я.

Она моргнула.

— Извини, что? Повтори, пожалуйста. Кажется, у меня в ухе помехи. Ты только что признал, что облажался?

— Да.

Она прищурилась.

— С какого именно конца этой прекрасной конструкции начнём? С офшоров, с доверенностей или с блондинки?

Я посмотрел ей в глаза.

— Начнём с того, что я не спал с Алисой.

Секунда.

Потом Варя расхохоталась. Коротко, резко, почти зло.

— Боже, — сказала она. — Какое счастье. Ты предлагаешь мне шампанское по этому поводу открыть? «Дорогая, я тебя не предавал телом, только логистикой, юридически и эмоционально». Это новая премиальная услуга?

Я сжал зубы.

— Я говорю не это. Я говорю, что я впустил её туда, куда должен был впускать тебя. В рабочую часть жизни. В решения. В доступ. И да, это предательство.

Слова повисли между нами. Тяжёлые, как мебель, которую поздно двигать, потому что пол уже поцарапан.

Она смотрела молча. И я видел: этого недостаточно. Но хотя бы это было правдой.

---

Глава 4. Варя

Глава 4. Варя

Смешнее всего в мужских признаниях то, что они почти всегда считают себя великим поступком. Неважно, о чём речь. О забытом юбилее, о проигранных деньгах, о женщине на стороне, о лжи. Мужчина, сказавший «да, я облажался», уже внутренне немного ждёт медаль. Хотя бы маленькую. На ленточке. «За мужество в районе собственной вины».

Егор сидел напротив меня, уставший, взвинченный, непривычно честный. Красивый, чёрт бы его побрал. Вот что особенно несправедливо. Если бы мужчины, причиняющие боль, хотя бы становились при этом объективно уродливее, жить было бы проще. Но нет. Сидит. Щетина, серьёзный взгляд, руки сильные, голос низкий. Прямо рекламный плакат «ошибка, в которую приятно вляпываться повторно».

Я смотрела на него и чувствовала сразу всё: злость, унижение, усталость, нежность, желание швырнуть в него тарелкой и странное дурацкое облегчение оттого, что он наконец перестал делать из меня идиотку.

— Ладно, — сказала я. — Допустим. Не спал. Аплодисменты этике в особо тяжёлых обстоятельствах. Но ты ведь понимаешь, что для меня проблема вообще не в том, был у вас секс или нет?

— Да, — тихо ответил он.

— Нет, Егор, — покачала я головой. — Не «да» как вежливый звук. А правда понимаешь?

Я шагнула ближе, потом снова остановилась. Села бы — стало бы мягче, а я не хотела мягче. Мне и так слишком долго приходилось сглаживать острые углы ради его графика, детей, праздников, гостей и того, чтобы «не выносить сор из избы». Сор, кстати, отлично копится именно в тех избах, где все очень прилично молчат.

— Ты понимаешь, как это выглядело? — спросила я. — Я сижу на родительском собрании, как последняя отличница семейного быта, и вдруг узнаю, что у моего сына есть ещё одна взрослая женщина, которая имеет право его забрать. По документам. По твоим документам. Не потому что меня сбила машина, я лежу в коме и вы экстренно спасаете ситуацию. А потому что ты просто решил, что так удобнее.